WWW.NEW.Z-PDF.RU
БИБЛИОТЕКА  БЕСПЛАТНЫХ  МАТЕРИАЛОВ - Онлайн ресурсы
 


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

«религиозного (конфессионального), этно-национального, правового и регулятивно-управленческого сознания в современной России ...»

-- [ Страница 4 ] --

Рис. 1. Структура системы управления и процесса его изучения Каждому из этих уровней, как видно из приведенного рисунка, соответствуют те или иные социальные процессы. На уровне цели – это рефлексия, позволяющая в целом определить, достигнута или не достигнута цель, существуют ли мешающие факторы и каким образом их можно устранить. На уровне содержания и средств осуществляется процессы проектирования и конструирования. Процесс конструирования представляет собой создание модели организации, т.е. всей социальной системы .

Процесс проектирования направлен на достижение цели и представляет собой создание предварительной модели всей системы управления. Уровень исполнителей более точно характеризуется теми социальными нормами, а также санкциями, которые характерны для той или иной социальной группы. Лидер является наименее доступным объектом для изучения, которое возможно при осуществлении коммуникации, направленной на получение информации о специфике структуры управления и социально-регулятивного сознания .

Для изучения социально-регулятивного сознания нами была апробирована анкета, которая легла в основу полуструктурированного интервью, направленного на получение значимой информации о субъектах социально-регуляционного процесса .

Изначально анкету составили 28 вопросов, каждый из которых был привязан к одной из характеристик системы управления .

Затем собственно структуру процесса управления мы разделили на три уровня:

ценностно-смысловой уровень – эффективность – 1) определяется на основе достижения цели социальной группы, степени ее достижения от полной, частичной до не достижения;

предметный уровень делится на два подуровня:

2) управляющий и собственно функционально-предметный – определяются спецификой условий деятельности, и в их основе лежат процессы конструирования и проектирования содержания и средств деятельности. Здесь для нашего исследования интерес представляет только управляющий предметный уровень;

социальный уровень – предполагает анализ осуществления властных полномочий, а также специфики межличностных отношений в системах «лидер-группа», «член группы – член группы», а также «член группы – группа» .

Таким образом, анализ уровней управления, которые предполагают учет структуры управления и процессов, характерных для той или иной социальной группы, должен дать наибольшую полноту описания изучаемого явления, так как процесс изучения предполагает экспертную ситуацию и может быть сопряжен с большими сложностями при проведении эмпирического исследования .

Первая модификация авторской методики изучения социально-регулятивного сознания (ИСРРС: Изучение социально-регулятивного и религиозного сознания) использовалась в группе респондентов с определенными характеристиками религиозного сознания. Религиозное сознание и религиозные социальные системы являются, с этой точки зрения, жесткими социальными структурами, которые имеют многовековой опыт, что предполагает высокую степень эффективности составляющих системы управления и поэтому представляют собой высокую исследовательскую ценность для изучения социально-регулятивного сознания .

Кратко охарактеризуем содержание авторской анкеты. Она имеет прежде всего конструктную валидность (на данный момент), т.е. соотнесена с представлением о понятии и структуре социально-регулятивного сознания и системы управления как его отражения. Приведем примеры некоторых вопросов, затрагивающих конкретные уровни социально-управленческого процесса .

На ценностно-смысловом уровне это вопросы, затрагивающие социальное значение религиозной практики, веру, конечную цель верующего (пример: «Как, по Вашему мнению, влияет стремление к вере, к духовному самосовершенствованию на человека?»); на предметном уровне вопросы призваны определить, с помощью каких средств реализуется то или иное духовное достижение, при этом здесь есть внутренний план, касающийся изменения характера человека, его отношения к определенным вещам (например: «Каким становится человек, если он стремится к богу, что в нем меняется прежде всего?) и т.д. и план внешний, предполагающий осуществление тех или иных религиозных практик («Что помогает ему в этом?» и др.). На социальном уровне речь идет о взаимоотношениях человека с другими людьми, а также о нормах, особенностях коммуникации, взаимодействии с другими людьми (пример: «Какие нормы становятся более важными?»). Каждый уровень представлен не менее 7 дескрипторами, что обеспечивает получение надежной информации. Вопросы по возможности сформулированы простым языком, не требующим от респондента специальных знаний и доступны каждому. Соблюдены все основные требования к анкете: структура, специфика закрытых и открытых вопросов, а также вопросов-фильтров, что также повышает ее надежность. В эмпирическом исследовании анкета дополняется наблюдением, так как ряд процессов, например, организация, коммуникация наиболее эффективно оценивать с помощью метода наблюдения9 .

Вторая модификация методики изучения социально-регулятивного сознания (ЭО СРС: Экспресс-опросник изучения социально-регулятивного сознания) была составлена по результатам опроса испытуемых. С помощью анализа ответов, в том числе, и с учетом нормального распределения, были отобраны и конкретизированы вопросы, центральные для самих испытуемых по их оценке состояния социально-регулятивного сознания в целом.

Методика включает две части:

Качественный анализ составляют вопросы, направленные на изучение представлений испытуемых соответственно структуре социально-регулятивного сознания;

Балльная оценка – применен метод балльной 2) оценки для определения выраженности социально-регулятивного сознания и специфики его связи с другими измерениями (видами) сознания: этно-национальным, религиозным, правовым. Оценка проводится по 7-балльной шкале10 .

Подведем итоги изложенного в данном параграфе: социально-регулятивное сознание является совокупностью ментальных представлений определенной социальной группы о власти и влиянии, включающей в себя социальКонечно, в этом случае наиболее характерно полевое скрытое наблюдение, которое часто дает возможность изучения явления с высокой степенью точности. Может быть использован любой способ фиксации данных: обобщенный, фактографический, индикаторный, но в силу специфики осуществления наблюдения более предпочтителен фактографический метод фиксации данных процесса наблюдения .

Методика в этой редакции включает 12 вопросов, ее можно найти на электронном ресурсе Google http://ianketa.ru/anketa/438996086/ .

но-психологические установки, социальные ожидания (экспектации), социальные стереотипы и ряд других психологических переменных. Определен предмет социально-регулятивного сознания. Изучение социально-регулятивного сознания предполагает изучение системы управления. Выделены три основных уровня системы управления: ценностно-смысловой, предметный и социальный. Определены структура и процессы управления:

цель, связанная с рефлексией; содержание и средства, связанные с конструированием и проектированием; лидер и исполнители, связанные с коммуникацией и организацией. Сконструирована и апробирована авторская методика, направленная на изучение социально-регулятивного сознания и являющаяся основой проведения полуструктурированного интервью .

Социально-регулятивное сознание в контексте культуры

Современное социально-регулятивное сознание, как и другие его измерения, отражает влияние культуры, социальной среды и является важнейшим показателем состояния и социальных процессов нашего общества .

В настоящее время в психологической науке большая роль придается действию культурных факторов, а культурные анклавы рассматриваются как основа дифференциации в протекании когнитивных процессов .

Рассмотрим проведенные когнитивными психологами эксперименты, которые подтвердили культурную дифференциацию относительно ряда когнитивных различий: внимание, контроль, объяснение, предсказание и др.:

Внимание. Азиаты более чувствительны к полю, более точны в обнаружении взаимосвязей внутри поля, чем американцы. Они более зависимы от поля и им труднее, чем американцам, выделить и проанализировать объект, в который он погружен .

Контроль. Оказалось, что при оценке ситуации американцы будут видеть в ней больше возможностей для контроля и активности, сильнее подвержены «иллюзии контроля», т.е. ожидать большего успеха в том случае, когда субъект активно включается во взаимодействие с объектом .

Объяснение. Оказалось, что фундаментальной ошибке атрибуции, т.е. тенденции воспринимать поведение как результат диспозиций действующего лица, более подвержены представители западной культуры. В объяснении спортивных достижений комментаторы-азиаты фокусируются в основном на контексте, а американцы – на индивидуальных особенностях членов команды .

Обычное предсказание и предсказание «задним числом» .

Преимущество упрощенной, ориентированной на правила позиции западного человека заключаются в том, что у него многие события вызывают удивление, при этом любопытство может провоцировать его на поиск новых моделей объяснения события .

Поэтому, как и подтверждают эксперименты, предсказание «задним числом» или тенденция верить, что «мы всегда знали», что данное событие должно было произойти, сильнее развита у азиатов .

Взаимосвязи и сходства против правил и категорий. Азиаты описывают свои картины мира в терминах взаимосвязей между событиями, а американцы группируют объекты и события на основе принадлежности к категориям. Так, в эксперименте нужно было сгруппировать 3 любые картинки: китайцы опирались на контекст, в то время как американцы группировали картинки по категориям .

Логическое знание против опытного. Азиаты в большей степени при оценке формальных выводов полагаются на свой прошлый опыт и убеждения, чем американцы, которые склонны доверять логическим суждениям в большей степени, чем своим убеждениям и опыту .

Диалектика против закона непротиворечивости. Азиаты в большей степени склонны искать компромиссное решение, а американцы – имеют более настоятельную потребность избегать логического противоречия [1] .

Таким образом, результаты исследований позволяют сделать вывод, что когнитивные различия между представителями разных культур достаточно велики и необходимо более детальное исследование психических процессов, которые раньше считались универсальными .

Культурные факторы влияют не только на конкретные представления об окружающем мире, характерные для этих культур, но также и на наивные метафизические системы более глубокого уровня (наивные представления о причинности и реальности); имплицитные эпистемологии (обыденные теории познания); на саму природу их когнитивных процессов. Эти предположения могут быть конкретизированы в более локальных положениях: общество направляет внимание людей на одни аспекты окружающей среды в ущерб другим; под этим влиянием формируется метафизика, т.е. убеждения людей по поводу устройства мира и причинности; метафизика влияет на имплицитную эпистемологию, т.е. на представления о том, что необходимо знать и как это знание можно получить; эпистемология определяет развитие и применение одних когнитивных процессов за счет других [19] .

Для западной культуры одной из наиболее существенных характеристик регуляционно-управленческого сознания является представление о «локализации» власти в каждом индивиде .

Власть рассматривается как неотъемлемая, т.е. атрибутивная характеристика человеческих взаимоотношений. Важными характеристиками человеческой личности являются понятия самосовершенствования, чувство личной свободы, а также любознательность по отношению к миру и убеждение в том, что он может быть познан, если открыть правила его устройства .

Восточной культуре, наоборот, присуще чувство взаимных социальных обязательств, а сама власть имеет ритуализированный характер. Индивидуум рассматривается как часть тесно связанной общности и считается, что его поведение должно определяться ожиданиями группы. Отсюда особая ценность внутригрупповой гармонии, проявляющейся в том, что члены группы хорошо выполняют свои функции и не переходят границы своих обязанностей. Следовательно, регуляционно-управленческое сознание в большей степени воспринимается не как отдельная, относительно автономная структура сознания, но как составляющая, отражающая содержание общественного сознания в целом .

Также когнитивные различия проходят под направлениями холистического и аналитического мышления .

Холистические подходы опираются на знания, почерпнутые из опыта и являются диалектическими, т.е. делают акцент на изменении, признают противоречия, необходимость искать некий «средний путь» (золотую середину) между противоположными утверждениями .

Для аналитического мышления характерны тенденция отделения объекта от контекста, фокусирования внимания на его свойствах для последующего отнесения к тем или иным категориям, а также стремление использовать правила, характеризующие эти категории с тем, чтобы объяснять и предсказывать поведение объекта .

Западной культуре присуща концентрация внимания на центральном объекте власти и его свойствах, а для восточной характерно представление о том, что все события в мире совершаются под воздействием поля сил. В восточной культуре акцент делается на изучение взаимоотношений между предметами и событиями, а в западной – на категории и правила, что помогает понять поведение предметов вне зависимости от контекста .

Данные когнитивные особенности привели к тому, что привычное для восточной культуры повышенное внимание к социальному окружению могло переноситься на среду в целом, а внимание к фону должно было стимулировать людей к объяснению событий через взаимосвязи между объектом и окружающей средой, что, в свою очередь развивает навыки углубленного познания среды. С другой стороны, представители западной культуры, привыкшие обращать внимание, прежде всего на объект, лучше смогли выделить его свойства и создать категории и правила, которые, как предполагается, управляют поведением этого объекта .

Таким образом, для представителей западной культуры регуляционно-управленческое сознание склонно представляться более индивидуализированным и персонифицированным, чем для восточной. Для восточной культуры характерно отсутствие противопоставления регуляционно-управленческое сознания другим составляющим общественного сознания .

Специфика регуляционно-управленческого сознания современной России состоит в том, что оно находится на пересечении двух культурных традиций. Отсюда могут вытекать такие его характеристики как высокая толерантность к власти, связанная с ее универсализацией, что характерно для восточной культурной традиции, которая одновременно сочетается с архетипическим представлением о персонификации власти в контексте западной культуры .

Специфика социально-психологического понимания культуры заключается в изучении ее значения для изучения психической жизни индивидуума, социальной группы и общества .

Отметим, что культура соотносима с особенностями психического развития человека. Вероятно, что включение человека в ту или иную культуру (субкультуру), в том числе маргинальную, определяется, помимо прочего, особенностями протекания психической деятельности .

Как считает Т.

Шибутани, культура является феноменом, тесно связанным с групповыми нормами, обеспечивающими специфику функционирования данной социальной группы:

«Совокупность норм, лежащих в основе различных действий какого-либо коллектива, может рассматриваться как культура данной группы…» [14, 45] .

Вслед за Р. Редфильдом этот исследователь предлагает рассматривать культуру как «совокупность конвенциональных представлений, проявляющихся в действиях и артефактах, которые характеризуют определенные группы» [14, 132] .

М.-А.Робер, Ф. Тильман рассматривают культуру (субкультуру) как «образ жизни, присущий группе» [26, 37]. Культура включает в себя общий способ производства, поведения, самовыражения, систему и иерархию ценностей; специфические мораль, обычаи, язык [26, 70] .

Обобщая рассмотренные выше точки зрения, отметим, что анализ социально-психологической литературы показывает, что в современной социальной психологии более распространенным является акцент не на функциональный, а на нормативный подход к пониманию культуры. Культура в этом русле рассматривается преимущественно как система определенного рода образцов, с которыми человек соотносит свои действия, понимаемые в широком смысле не только как поведенческие реакции, но и шаблоны чувствования, мышления, восприятия действительности .

Однако существует подход, при котором культура рассматривается как форма коммуникации, как спектр различных коммуникативных практик. Так, К. Цюрхер считает, что культуру «следует понимать…как форму коммуникации», одной из важнейших функций которой является «проведение разграничительных линий между различными ‘мы‘‘- группами» [25, 107] .

По нашему мнению, гетерогенность современной культурной сферы может быть объяснена с точки зрения взаимодействия трех видов культуры, каждая из которых связана с определенным типом общества: традиционным, индустриальным и информационным (Д. Белл). «Низовая» культура или культура материально-телесного низа является культурой традиционного общества. Она представляет собой народную культуру. Официальная культура характерна для индустриального общества. Ранее ее ядро составлял классический литературоцентризм, однако в постсовременном мире она становится менее однородной. Информационная культура, создаваемая СМИ и Интернетом, характерна для постиндустриального информационного общества .

Современное российское общество представляет собой конгломерат, переплетение культурных образований. Основные позиции продолжает занимать официальная культура, принимающая новые формы. Однако наряду с ней на рубеже тысячелетий развитие получает информационная культура, в то время как народная культура уходит в массовое бессознательное .

Основным средством достижения идентичности и обретения смысла жизни личности как в традиционном, так и в индустриальном обществах служило приобщение к традиционным ценностям. Однако в современном мире происходят процессы технологической экспансии, влекущие за собой переоценку ценностей и идеалов, принятых в традиционном обществе. На смену традиционализму приходит постсовременная эпоха, которая диктует новые векторы развития человечества [8; 11; 12 и др.] .

Возникает новый тип общества – постиндустриальный, в котором господствующее положение занимает информационная культура, по своим характеристикам принципиально отличающаяся от смеховой и официальной типов культур. Для нее характерен английский язык, который служит прообразом единого мирового языка, а также различные нарративы, которые в информационной среде заменяют традиционно выделяемые субъект–объектные отношения. Информационная культура предполагает существование иной, не «объективной», а виртуальной реальности. В отличие от прошлых культур, построенных на прочной материальной или духовной почве, информационная культура основывается на всеобщей текстуализации и нарративизации как мира, так и отдельного персонажа. Сейчас информационная культура стремится занять доминирующие позиции в мировом культурном пространстве .

Информационная культура отличается от других типов культур онтологически: она представлена в виде определенного текста – информации, которая постоянно превращается в знание, имеющий субъективный характер. В ней происходит взаимопроникновение и слияние «высокой» и «низкой» культуры, размываются традиционные ценности. Информационная культура предъявляет новые требования к психике индивидуумов .

Информационная культура предъявляет особые требования к психике человека: владения компьютерными технологиями и навыков работы с разного рода информацией. Она дает огромные возможности конструирования идентичности, что одновременно может порождать ряд психологических проблем. Сложность конструирования идентичности связана с размыванием традиционных ценностей и границ социальных групп, что затрудняет процесс социальной категоризации. Информационное пространство также может оказывать негативное влияние, связанное с возможными психическими нарушениями из-за информационной перегрузки, с возрастанием стереотипизации в межличностном и межгрупповом общении, а также с увеличением влияния СМИ и Интернета на индивидуальное, групповое и общественное сознание. Информационная культура представляет собой семиотическую систему, которая «кодирует» все явления в определенную смысловую систему [8] .

Cледовательно, современная культура имеет гетерогенный характер, а основные позиции занимает информационная культура. Культура представляет собой свод «правил игры», т.е. норм и ценностей, позволяющих осуществить процесс конструирования психосоциальной идентичности .

Существующие процессы приводят к эскалации социальной напряженности в различных сферах социальной жизни. Рассмотрим явление социальной напряженности в контексте жизни человека в условиях постсовременного общества. Социальная напряженность как феномен современной, точнее – постсовременной жизни, является уже атрибутивной характеристикой протекания социальных процессов .

Постсовремнное общество характеризуется как никогда в истории нарастанием процессов энтропии. Согласно концепции самоорганизации социальных систем, существуют два основных процесса, которые предполагают социальную стабильность или социальный хаос: это процессы стабилизации и инновации социальных систем. Стабильное общество или микросреда, в которых существуют определенные четкие представления о должном, а также разделяемые всеми социальные нормы содержат гораздо меньше стрессогенов, чем общество энтропийного характера с огромным числом пересекающихся, а иногда взаимоисключающих друг друга процессов, когда утрачивается социальная стабильность и нет единого источника регуляции социальных процессов [28] .

Любая социальная система имеет свою систему регуляции, которая обеспечивает ее стабильность и поддерживает внутреннее равновесие – гомеостазис. Центральная роль в этом процессе придается регулятивному управлению. При анализе психологии отдельного индивидуума, малых и больших социальных групп, в том числе конфессиональных, этнических, и других объединений, а также обществ и культур возрастает роль регуляционно-управленческого сознания, обеспечивающего эффективную работу системы управления, что в свою очередь, связано со стабильностью происходящих процессов и их соответствие принятым социальным и техническим нормам .

Оговоримся, что социальные процессы инновации также необходимы, так как они могут способствовать совершенствованию социальной системы, но в основном это осуществляется в узком аспекте. В действительности так бывает далеко не всегда, так как любые изменения потенциально угрожают стабильности существующей системы регуляции .

Еще одним компонентом рассматриваемой проблемы является то, что можно назвать вызовами социальной среды, в данном случае мы говорим о вызовах постсовременности, предъявляющих повышенные требования к психике человека. Остановимся на этой проблеме поподробнее. Отметим, что в постсовременном мире господствующей культурой становится массовая культура .

Она обладает рядом особенностей, прежде всего она ориентирована на среднего человека, «человека-массу». В отличие от идеологических систем прошлого, массовая культура игнорирует серьезный аспект мира. Но смеховой аспект в ее рамках также представлен фрагментарно, частично, ущербно. В массовой культуре исчезает представление о физической смерти. Продукты массовой культуры ярко типизированы, стандартны, обладают набором тиражируемых константных характеристик. В отличие от них, продуктам элитарной культуры присущ ярко выраженный индивидуализированный, личностный компонент .

Основные социально-психологические особенности массовой и элитарной культуры связаны с тем психотипом человека, который является носителем данной культуры [29] .

Все эти процессы приводят к тому, что изменяется система регуляции и регуляционно-управленческое сознание. Метафорически можно сравнить систему регуляции с тем, как звучит тот или иной звук. С этой точки зрения традиционная система регуляции представляет собой «нить», т.е. единый звук, пронизывающий всю систему социальной жизни, а постсовременная жизнь создает условия для появления двузвучия, трезвучия, многоголосия, т .

е. система регуляции распадается на ряд антагонистичных друг другу сегментов, которые борются за управление социальной системой. Этот процесс сам по себе угрожает стабильности социальной системы, делает ее неустойчивой и более податливой к влиянию внешних воздействий. Позитивным моментом здесь является возможность совершенствования системы, однако сама ситуация пересечения различных систем регуляции создает эскалацию социального напряжения, которое начинает возрастать в геометрической прогрессии .

Возможно ли решение этой ситуации в условиях постсовременного общества вопрос сложный, требующий изменения системы социума. При возрастании энтропии в социальной системе повышается социальная напряженность и уровень испытываемого стресса .

Регуляционно-управленческое сознание в постсовременных условиях выступает важнейшим фактором стабилизации и снижения социальной напряженности, уменьшения энтропии. Возрастание энтропии коррелирует с уменьшением роли регуляционно-управленческого сознания, его значения в постсовременной жизни .

Следовательно, в информационном постсовременном обществе человек находится в ситуации повышенной энтропии, обусловливающий высокую социальную напряженность и стресс. И личность, и общество находятся в ситуации множества вызовов, ранее неизвестных задач. Меняется система регуляции, она ослабляется и перестает быть единой. В этом аспекте возрастает роль регуляционно-управленческого сознания как фактора стабилизации социальной жизни, снижения стресса и деструкции социальной напряженности .

Литература

1. Акопов Г.В. Психология сознания. Вопросы методологии, теории и прикладных исследований. М.: Изд-во «Институ психологии РАН», 2010 .

272 с .

2. Сознание в актуальных измерениях. Академический проект / Отв. ред .

Г.В. Акопов, Т.В. Семенова. Самара: ПГСГА, 2010. 232 с .

3. Хекхаузен Х. Мотивация и деятельность. СПб.: Питер; М.: Смысл, 2003. 860 с .

4. Фестингер Л. Теория когнитивного диссонанса. СПб.: Ювента, 1999 .

319 с .

5. Андреева Г.М. Социальная психология. М.: Аспект Пресс, 2001. 290 с .

6. Анастази А. Дифференциальная психология. М.: АпрельПресс, ЭКСМО-Пресс, 2001. 752 с .

7. Белкин А.И. Генезис сознания как уровневая динамика личностного отношения субъекта // Проблема сознания в психологии и смежных науках .

Вып.4. Тематический сборник статей. Самара: СНЦ РАН, 2009.С. 183-193 .

8. Акопов Г.В. Сознание человека в глобализирующемся обществе // Материалы двадцатых Страховских чтений. Труды психологической лаборатории: Сборник научных трудов. Саратов: ИЦ «Наука», 2011. С. 41-46 .

9. Бахтин М.М. Формы времени и хронотопа в романе // Вопросы литературы и эстетики. М.: Худож. лит., 1975. С. 234-407 .

10. Рабле Ф. Гаргантюа и Пантагрюэль. М.: Правда, 1991 .

11. Белкин А.И. Настенные надписи Самары. Самара: Самарский научный центр РАН, 2008 .

12. Шкуратов В.А. Историческая психология. Ростов н/Д: Город N, 1994 .

13. Витгенштейн, Л. Избранные работы. М.: Издательский дом «Территория будущего», 2005 .

14. Шибутани Т. Социальная психология. Ростов-на-Дону: Феникс, 1998 .

15. Фуко М. Слова и вещи. Археология гуманитарных наук. СПб.:

A-cad,1994 .

16. Майерс Д. Социальная психология. СПб.: Питер, 1997 .

17. Арендт Х. Истоки тоталитаризма / Пер. с англ. Борисовой И. В. и др.;

послесл. Давыдова Ю.Н.; под ред. Ковалевой М.С., Носова Д.М. М.: ЦентрКом, 1996. 298 с .

18. Белкин А.И. Социально-регулятивное сознание и иудаизм // Психология сознания: этнонациональные, религиозные, правовые и регулятивные аспекты: материалы международной научной конференции, 15-17 октября 2015 г., Самара / Под ред. Г.В. Акопова (отв. ред.), Е.Л. Чернышевой, С.Г .

Ихсановой. Самара: ПГСГА, 2015. 356 с. С. 195-199 .

19. Нисбетт Р., Пенг К., Чой И., Норензаян А. Культура и системы мышления: сравнение холистического и аналитического познания // Психологический журнал. 2011. Т.32. №1. С. 55-86 .

20. Сhaplin J.P. Dictionary of psychology. New York, 1971. 252 р .

21. Фромм Э. Ситуация человека – ключ к гуманистическому психоанализу // Проблема человека в западной философии. М.: Прогресс, 1988. С .

443-482 .

22. Холл Д.А. Проблема культуры // Контексты современности-1. Казань:

КУ, 2000. С.106-112 .

23. Хофштеде Г. Культура как ментальное программирование // Контексты современности-1. Казань: КУ, 2000. С. 55-64 .

24. Словарь практического психолога. Минск: Харвест, 1998. 800 с .

25. Цюрхер К. Мультикультуризм и этнополитический порядок в постсоветской России: некоторые методологические замечания // Полис. 1999. №6 .

С. 38-44 .

26. Робер М.-А., Тильман Ф. Психология индивида и группы. М.: Прогресс, 1988. 256 с .

27. Селье Г. Стресс без дисстресса. М.: Прогресс, 1982. 125 с .

28. Ярушкин Н.Н. Правовая психология. Самара: СамГПУ, 2002. 124 с .

29. Ортега-и-Гассет Х. Восстание масс. М.: АСТ, 2001. 509 с .

30. Эриксон Э. Идентичность: юность и кризис. М.: Прогресс, 1996. 340 с .

–  –  –

В этой части акцент делается на изучении социально-регулятивного сознания с помощью эмпирического метода .

Также исследуются связи социально-регулятивного сознания с другими видами сознания: этно-национальным, правовым и религиозным .

Социально-регулятивное сознание и этно-национальное сознание Этнонациональное сознание - это комплекс взглядов, идей, представлений этнической группы, который отражает отношение этноса к другим этническим группам [1] .

Этническое самосознание возникает и развивается в рамках этнического сознания. Согласно И. Чеснокову, самосознание не самостоятельное явление психики», оно – «то же сознание, только с иной направленностью» [3], т.е., этническое самосознание – это то же этническое сознание, но направленное на другой объект .

В настоящем исследовании изучалось социально-регулятивное сознание евреев. Еврейский народ является особым этносом, уникальным по своим характеристикам. Эта уникальность связана с тем, что на протяжении длительного исторического периода евреи сохранили свое этническое самосознание и не ассимилировались, хотя для этого были предпосылки .

Здесь, по-видимому, велика роль религиозного фактора .

По мнению большинства ученых, время этногенеза (формирования) еврейского народа приходится на период между 2–1 тыс. до н. э. Еврейское самосознание является уникальным сочетанием этнического и религиозного элементов, а коллективная память еврейского народа находит отражение в письменных религиозных источниках: Танахе, Талмуде, агадической литературе, мистических, философских и галахических произведениях Средних веков, еврейской литературе Нового времени. Для определения принадлежности индивидуума к еврейству исключительную важность имеет его еврейское самосознание .

К факторам, влияющим на формирование современного общего европейского еврейского самосознания, относят возникновение и развал коммунизма, опыт Холокоста и возникновение светского и этнического типа еврейского самосознания, отличного от традиционного, основанного, в первую очередь, на религии. Первые два фактора являются специфически европейскими, в то время как третий является универсальным для всех групп еврейского населения. Считается, что первые два фактора играли негативную роль, а последний фактор – позитивную, «возрожденческую» для развития и укрепления этно-национального самосознания .

Эмпирическое изучение социально-регулятивного сознания в практике иудаизма осуществлялось на протяжении 2014-2015 гг., было проведено 15 исследований в синагоге, а также наблюдение и апробация авторской анкеты СРС А.И. Белкина, направленной на выявление специфики социально-регулятивного сознания .

Охарактеризуем кратко результаты изучения социально-регулятивного сознания на каждом из выделенных нами уровней системы управления. В основе социально-регулятивного сознания в иудаизме лежит представление о том, что, в конечном счете, все определяется творцом, однако человеку дана большая свобода в его личном выборе. Основной целью является приближение к творцу посредством религиозных практик. Практика ортодоксального иудаизма предполагает большое внимание к различным ритуалам, которые очень четко расписаны и осуществление которых считается средством достижения главной цели. Т.е. уровень содержаний и средств довольно-таки структурирован .

Важным представлением является то, что существуют два основных процесса: получения и отдачи. Считается, что когда человек отдает, то он становится подобен Творцу и, в каком-то смысле, главная задача его жизни – приблизиться к творцу, что предполагает умение отдавать. Те же самые действия, которые осуществлялись ранее, меняются, если в их основе находится процесс отдачи, а не получения. Таким образом, меняется процесс смыслообразования социальных действий и, соответственно, восприятие реальности воспринимающими субъектами .

Очень интересным является то, что вопрос содержания в каком-то смысле в иудаизме оказывается снятым. Представление о том, что человек считает себя отделенным от Творца или о том, что для достижения творца необходимо пройти долгий и мучительный путь, считается неверным представлением самого человека. В иудаизме существует представление, что Творец открыт человеку и в любой момент может быть доступен ему. Так что в определенном смысле вопрос о вере оказывается снят .

Считается, что не нужно стремиться к обретению веры, так как, наоборот, безверие, атеизм требует огромной работы над собой .

При этом человек все равно продолжает сомневаться в атеизме, так как подсознательно чувствует, что Творец на самом деле есть .

Наоборот, принятие существования Творца рассматривается как естественный процесс, который не требует каких-то особых усилий. Сам человек является особенным существом, которому в отличие от животных дано право выбора .

При этом существует определенное разнообразие средств, необходимых для достижения главной цели. Помимо молитвы, чтения священных текстов, существует практика устремления, когда религиозный человек, не используя специальных молитв, просто беседует, разговаривает с богом своим языком, так как это у него получается. Это также считается одной из основных религиозных практик .

Если говорить о социальном уровне и о характеристиках людей и лидера, то, прежде всего, обращает на себя внимание высокая степень дружелюбия, практическое отсутствие агрессии и санкций за нарушение тех или иных норм. К примеру, в шабат в синагогу пришел новый человек и во время чтения молитв стал смотреть iPad, в то время как по религиозным представлениям в иудаизме в шабат нельзя не только работать, но и заниматься чем-либо вообще. Его попросили, далеко не сразу, убрать iPad, при этом трижды извинились за эту просьбу. Общая атмосфера или социально-психологический климат положительный, обращает на себя внимание спокойная атмосфера и в целом, положительный эмоциональный настрой людей [2]. Хочется отметить отсутствие чрезмерной экзальтированности, спокойствие, высокую лабильность психики. Также нет выраженности чрезмерной мускулинности, которая часто бывает связана с агрессивностью .

Сам процесс общения достаточно структурирован и включает в себя приветствие, одевание кипы, сначала неформальное общение, затем основную часть, связанную с чтением молитв и религиозных текстов, причем, всем раздают книги и показывают (периодически) страницы, которые нужно читать. Следует отметить, что религиозные истории всегда имеют конкретно-историческую специфику, служат сплочению и укреплению религиозной идентичности и содержат в себе какой-то важный смысл или знание, расширяющее границы понимания религиозного опыта. Нельзя сказать, что все и всегда читают, при этом отсутствует какой-то явный контроль за этим процессом, так как присутствуют люди разных возрастов и степени знания иврита .

Кто-то читает, кто-то слушает, но, в целом, царит атмосфера уважения и включенности в процесс. Помимо пожилых людей, присутствует молодежь и дети. Завершает действо трапеза и неформальное общение .

Выборку респондентов составили 30 верующих, посещающих синагоги, из них мужчин – 92 %, женщин – 8 %, средний возраст M=54. Анкетирование и интервьюирование самих верующих показали, что наиболее важным качеством, формирующимся за время религиозной практики, является благодарность, которая возникает на основе благодарности Творцу (83 % опрошенных респондентов). Отмечается, что часто нерелигиозные люди акцентируют свою личностную идентичность, в то время как в иудаизме присутствует представление о том, что все определяется волей Творца, в том числе и личность .

Это не противоречит свободе воли человека, так как человек может поступать по своему личному выбору, важнейшим из которых считается выбор Творца или нежелание признавать его. Считается, что результат не всегда зависит от усилий человека, при этом наиболее продуктивным оказывается такой подход, при котором человек (весь день) делает от себя все зависящее, чтобы достичь цели, а затем (вечером) говорит о том, что на все воля Творца. Благодарность как редкое качество, которое становится все сильнее, по словам респондентов, отражает значимые изменения в их сознании и также связано с альтруизмом, рассматриваемым, прежде всего, как способность и желание отдавать .

Основной тезис настоящей работы состоит в том, что, несмотря на разнообразие социальных дискурсивных практик, их цель заключается не в выстраивании новой или поддержании имеющейся субъективной реальности, соответствующей субъективной картине мира коммуникантов, а в определении традиционной родоплеменной идентичности по принципу «мы-они»

или «свой-чужой». Главная цель социально-регулятивного сознания заключается в групповой, т.е. социальной идентификации .

Нами получены результаты, отражающие специфику социально-регулятивного сознания в иудаизме. Определены цель (достижение Творца), содержание и средства (молитва, ритуалы, устремления), а также характеристики людей и лидера как представителей данной социальной группы (дружелюбие, альтруизм, благодарность, лабильность и ряд других) .

В следующем исследовании приняли участие евреи, посещающие синагогу в возрасте 21-50 лет (табл. 1). Среди них все респонденты имеют высшее образование (30 респондентов – 100 %). Контрольную выборку составили русские, студенты 1-6 курсов Аэрокосмического университета и Поволжской государственной социально-гуманитарной академии. Возраст респондентов составил 18-24 года. Мужчин – 6 человек (20%), женщины

– 24 человек (80%). Все испытуемые оказались принадлежащими к русской национальности. Для изучения социально-регулятивного сознания и этно-национального сознания респондентов использовалась модификация методики «Список неоконченных предложений» В. Сакса и В. Леви, предложенная В.В. Шараповым [4] .

В таблице 1 представлены результаты качественного анализа ответов респондентов на вопросы анкеты. Представлены типичные ответы .

Отметим общее для обеих выборок: отношение к нации (гордость), будущее нации (позитивное), отношение к другим (положительное), межличностные отношения (взаимопонимание) .

<

–  –  –

Кроме собственно социально-регулятивного сознания существуют и другие его измерения, к важнейшим из которых относятся: религиозное (конфессиональное), этно-национальное и правовое. В следующем исследовании приняло участие 200 студентов – психологов факультета психологии и специального образования Самарского государственного социально-педагогического университета (СГСПУ) бакалавров и магистров. В качестве основного измерения социально-регулятивного сознания использовалась анкета СРС А.И. Белкина, направленная на измерение социально-регулятивного сознания .

Анкета содержит ряд вопросов, которые позволяют измерить качественные и количественные показатели социально-регулятивного сознания. Она включает в себя 4 основных параметра измерения: эффективность, а также связи с этно-национальным, религиозным и правовым измерениями сознания .

Рассмотрим сначала качественный аспект. В таблице 3 изложены результаты качественной части методики. Оказалось, что собственно важнейшим показателем социально-регулятивного сознания является, по мнению респондентов, характер власти в обществе. Все ответы по этим вопросам группируются в два основных показателя: либо респонденты считают, что власть должна быть сугубо эффективной сама по себе (35 %), либо она должна быть ориентирована и учитывать интересы граждан – так считает большинство (65 %) .

По тому, в какой степени должны учитываться другие измерения сознания, проявилась закономерность, которая уже выявлена нами в других исследованиях: порядок выраженности измерений сознания оказывается следующий – в первую очередь респонденты считают, что должен учитываться правовой аспект, затем национальной и в последнюю очередь – религиозный .

Причем, доминантным является правовой аспект, необходимость учета которого отмечают все респонденты (100 %). Необходимость учета национального аспекта распределилась примерно поровну (60/40 %). В отношении религиозного аспекта значимость его учета отмечает меньшинство респондентов (20 %) .

Таким образом, в сознании респондентов, в первую очередь, представлены связи социально-регулятивного сознания с правовым сознанием, в то время как отношения с другими видами сознания учитываются в меньшей степени .

–  –  –

соответствующих измерений сознания и эффективности социального управления в умеренной степени. По распределениям средних также заметно, что ответы испытуемых могут отличаться друг от друга, но в умеренном диапазоне, но и не в очень широком диапазоне оценок соответствующих измерений сознания .

Этого нельзя сказать об оценке распределения идеального сознания, где религиозный аспект наименее выражен (55,38), затем идут национальный (76,05), правовой (85,05) аспекты и наиболее выраженным – желаемая эффективность социального управления (90,1) .

Так как гистограмма и тест нормальности показали, что распределение отличается от нормального, то в дальнейшем были применены непараметрические методы обработки данных, в частности, коэффициенты корреляции Спирмена и Кендалла .

Применение корреляционного анализа Спирмена и Кендалла показало, что есть связь между реальной и идеальной оценкой эффективности социального управления (r=0,3795; P=0,045), между оценками эффективности социального управления и правовым измерением сознания (r=0,7016; P=0,0003), между идеальной оценкой эффективности социального управления и идеальной оценкой этно-национального фактора (r=0,5731;

P=0,0038), между идеальной оценкой эффективности социального управления и идеальной оценкой правового фактора (r=0,6643; P=0,0007), между этно-национальным фактором и правовым фактором (r=0,4558; P=0,0195), между этно-национальным фактором и идеальной оценкой правового фактора (r=0,4049; P=0,0347), между идеальной оценкой этно-национального фактора и религиозным фактором (r=0,3984;

P=0,0371), между идеальной оценкой этно-национального фактора и идеальной оценкой религиозного фактора (r=0,2619;

P=0,0483), между идеальной оценкой этно-национального фактора и идеальной оценкой правового фактора (r=0,4899;

P=0,0127) .

Таким образом, результаты корреляционного анализа показывают, по балльным оценкам респондентов, высокую связь измерений сознания между собой. При этом этно-национальный фактор связан с правовым и социально-регулятивным фактором, а также с религиозным фактором. Правовой фактор связан с этно-национальным и социально-регулятивным. Социально-регулятивный фактор связан с правовым и этно-национальным. Религиозный фактор стоит особняком, так как он связан только с этно-национальным фактором .

Нас также интересовало, отличается ли реальная и идеальная оценки различных измерений сознания. Для изучения различий мы применили непараметрические критерии W-Вилкоксона и V-Ван дер Вардена. Оказалось, что по социально-регулятивному фактору существуют статистически значимые различия (W=245;

P=0,0001), по этно-национальному фактору существуют различия (W=324,5; P=0,0006), по правовому фактору также существуют различия (W =288,5; P=0,0001) .

Изучение степени выраженности показало, что статистически значимые различия существуют только между религиозным измерением сознания и другими его видами: социально-регулятивным (W=291,5; P=0,), этно-национальным (W=337;

P=0,0018) и правовым (W=582; P=0,0004), что свидетельствует о том, что религиозный фактор оценивается ниже других факторов .

По идеальной оценке, также статистически значимые различия существуют только между религиозным измерением сознания и другими его видами: социально-регулятивным (W=577;

P=0,0006), этно-национальным (W=528; P=0,0254) и правовым (W=346,5; P=0,0036), что также свидетельствует о том, что оценка идеальной выраженности религиозного фактора оценивается ниже идеальной выраженности других факторов .

Следовательно, результаты состоят в следующем. В сознании респондентов, в первую очередь, представлены связи социально-регулятивного сознания с правовым сознанием, в то время как отношения с другими видами сознания учитываются в меньшей степени. Респонденты считают, что в практике современного социального управления, в первую очередь, должен учитываться правовой аспект, а затем этно-национальный, при этом религиозный аспект учитываться не должен. В отношении этно-национального и религиозного факторов доминирует толерантность, а в отношении правового – интолерантность. Различные измерения сознания связаны между собой. При этом этно-национальный, правовой и социально-регулятивный факторы тесно связаны между собой. Религиозный фактор связан только с этно-национальным фактором. Все респонденты считают, что эффективность социального управления, а также правовой и этно-национальный фактор следует совершенствовать. По религиозному фактору отсутствуют статистически значимые различия по реальной и идеальной оценке, что говорит о меньшей значимости этого фактора для социально-регулятивного сознания, по оценкам самих испытуемых. По реальной и идеальной оценке только религиозный фактор уступает другим, в то время как они не различаются между собой по реальной выраженности и желаемой идеальной оценке. Следовательно, связь социально-регулятивного сознания осознается и учитывается прежде всего для таких его измерений, как правовое и этно-национальное измерения сознания .

В следующем нашем исследовании приняло участие 60 студентов Удмуртского государственного университета 2,3,4 курсов. Основной метод формирования выборки – рандомизация (случайный отбор). В качестве основного измерения социально-регулятивного сознания использовалась анкета ЭО СРС А.И. Белкина, направленная на измерение социально-регулятивного сознания .

Анкета содержит ряд вопросов, которые позволяют измерить качественные и количественные показатели социально-регулятивного сознания. Она включает в себя 4 основных параметра измерения: эффективность, а также связи с этно-национальным, религиозным и правовым измерениями сознания .

Рассмотрим сначала качественный аспект. В таблице 5 изложены результаты качественной части методики. Оказалось, что собственно важнейшим показателем социально-регулятивного сознания является, по мнению респондентов, характер власти в обществе. Все ответы по этим вопросам группируются в два основных показателя: либо респонденты считают, что власть должна быть сугубо эффективной сама по себе (21,7 %), либо она должна быть ориентирована и учитывать интересы граждан – так считает большинство (78,3 %) .

Таблица 5 Анализ результатов исследования. Качественный аспект (в %)

–  –  –

Результаты состоят в следующем. Большинство респондентов считает, что социальное управление неэффективно (78,3 %), а по своему характеру ведущим должна быть его ориентация на интересы граждан (68,3 %). К наиболее значимым методам управления они относят собственно организационную деятельность (48,3 %) и создание благоприятного социально-психологического климата в организации, развитие корпоративной культуры (38,3 %). Наиболее значимым средством управления они считают осуществление психологического воздействия (46,7 %). Для проверки значимости различий был проведен статистический анализ с применением углового преобразования Фишера * .

По параметру «эффективность социального управления»

преобладает оценка о том, что социальное управление в целом неэффективно (*эмп =6.589; p0.01). Респонденты считают, что по характеру социального управления главным является учет интереса граждан (*эмп =4.108; p0.01). По предпочитаемым методам руководства имеются различия по организации процесса и методам управления (*эмп =7.606; p0.01), по корпоративной культуре и методам управления (*эмп =5.806; p0.01) .

Различия между организационным процессом и корпоративной культурой незначимы .

Следовательно, респонденты считают, что главными методами социального управления должны быть организация рабочего процесса и создание корпоративной культуры, благоприятного социально-психологического климата. По предпочитаемой цели управления не выявлено различий, т.е. часть респондентов считает, что главной целью социального управления должна быть эффективность (43,3 %), а другая, тоже большая, часть – полезный продукт для общества (56,7 %). Главным средством управления респонденты считают психологическое воздействие, которое превосходит на статистически значимом уровне и материальное поощрение (*эмп =3.018; p0.01) и создание корпоративной культуры (*эмп =3.018; p0.01) .

Следовательно, респонденты, по выборке в целом, считают, что социальное управление недостаточно эффективно, оно должно, прежде всего, учитывать интересы граждан, в основном использовать средства организации рабочего процесса и создания развитой корпоративной культуры, а наиболее значимым методом управления является организация психологического воздействия .

Следующим этапом исследования стала ранжировка других измерений сознания по тому, в какой степени должны учитываться этно-национальное, религиозное (конфессиональное), правовое сознание в практике современного управления. Испытуемые ранжировали их по выраженности, наиболее значимому измерению сознания присваивался ранг 3, наименее значимому – 1 .

–  –  –

Как показывает анализ статистических показателей по результатам ранжировки по выборке, вновь проявилась закономерность, выявленная нами в других исследованиях: порядок выраженности измерений сознания оказывается следующий – в первую очередь, респонденты считают, что должен учитываться правовой аспект (М=2,733), затем этно-национальный (1,9) и в последнюю очередь – религиозный (1,367) .

Для изучения различий мы применили непараметрические критерии W-Вилкоксона и V-Ван дер Вардена. Статистический анализ с применением статистической программы Stadia 6/3 prof также показал наличие значимых различий между этно-национальным и религиозным измерениями сознания (W=4384; P=0,0001), этно-национальным и правовым измерениями сознания (W=2516; P=0,0001), а также между религиозным и правовым измерениями сознания (W=2104; P=0,0001) .

Таким образом, в сознании респондентов, в первую очередь, представлены связи социально-регулятивного сознания с правовым сознанием, в то время как отношения с другими видами сознания учитываются в меньшей степени .

–  –  –

Следующая часть методики посвящена количественной оценке реальной и идеальной выраженности соответствующих измерений сознания: социально-регулятивного, этно-национального, религиозного и правового. Испытуемые должны были оценить по 5-ти-балльной шкале, в какой степени те или иные измерения сознания выражены или должны учитываться в современной практике управления, и затем должны были дать идеальную оценку, т.е. определить, в какой степени они должны учитываться .

Как видно из таблицы 7, испытуемые считают, что в наибольшей степени учитывается правовой аспект (М=4), а в наименьшей – религиозный (2,542). Оценка учета этно-национального сознания не сильно отличается от религиозного (2,542), в то время как по оценке эффективности современного социального управления показатели приближаются к правовому сознанию (3,84). Следовательно, респонденты наиболее высоко оценивают эффективность современного социального управления и связь социально-регулятивного сознания с правовым сознанием, в наименьшей – его связи с религиозным и этно-национальным сознанием .

Отметим также специфику распределения признака. По показателям стандартного отклонения оценки выраженности измерений сознания довольно устойчивы и однородны, наибольшее разнообразие оценок наблюдается при оценивании религиозного сознания (=1,222) .

По специфике оценки идеального сознания все средние выражены несколько выше, что является вполне ожидаемым, а наиболее высокие показатели наблюдаются также при оценке необходимой выраженности измерений эффективности социального управления (М=4,696) и правового сознания (4,364), в то время как оценка этно-национального (3,582) и религиозного (3,291) измерений сознания практически не отличаются между собой .

По распределению признака наиболее однородными являются показатели оценивания идеальной эффективности социального управления (=0,7263), а в отношении других измерений сознания сохраняется те же закономерности, что и при оценивании реального сознания, только распределение оценок выражено несколько выше в отношении правового сознания (=1,043), в то время как оценка этно-национального (=1,357) и религиозного (=1,474) измерений сознания практически не отличаются между собой .

Так как гистограмма и тест нормальности показали, что распределение отличается от нормального, то в дальнейшем были применены непараметрические методы .

–  –  –

Применение корреляционного анализа Кендалла и Спирмена показало, что есть связь между реальной оценкой эффективности социального управления и религиозным сознанием (r=–0,3137;

P=0,0134), между оценками эффективности социального управления и правовым измерением сознания (r=0,3072; P=0,0152), между реальной и идеальной оценкой эффективности социального управления (r=0,35; P=0,0094), между этно-национальным фактором и религиозным фактором (r=0,3488; P=0,0035), между этно-национальным фактором и идеальной оценкой эффективности социального управления (r=0,3509; P=0,0093), между реальной и идеальной оценкой этно-национального фактора (r=0,3747; P=0,0027), между оценкой этно-национального фактора и идеальной оценкой религиозного фактора (r=0,2517;

P=0,0332), между оценкой этно-национального фактора и идеальной оценкой правового фактора (r=0,4432; P=0,0004), между религиозным фактором и идеальной оценкой эффективности социального управления (r=0,361; P=0,0076), между реальной и идеальной оценками религиозного фактора (r=0,2291; P=0,0478), между оценкой религиозного фактора и идеальной оценкой правового фактора (r=0,3046; P=0,0127) .

Также существуют корреляции между правовым фактором и оценкой идеальной эффективности социального управления (r=0,2954; P=0,0246), между реальной и идеальной оценкой правового фактора (r=0,3832; P=0,0022), между идеальной оценкой эффективности социального управления и идеальной оценкой этно-национального сознания (r=0,351; P=0,0086), между идеальной оценкой эффективности социального управления и идеальной оценкой религиозного фактора (r=0,3492; P=0,0089), между идеальной оценкой эффективности социального управления и идеальной оценкой правового фактора (r=0,5437; P=0,), между идеальной оценкой этно-национального и религиозного фактора (r=0,6237; P=0,), между идеальной оценкой этно-национального и правового фактора (r=0,2397; P=0,039), между идеальной оценкой религиозного и правового фактора (r=0,3429; P=0,0053) .

Таким образом, результаты корреляционного анализа показывают по балльным оценкам респондентов высокую связь измерений сознания между собой. При этом эффективность социального управления связана с религиозным и правовым факторами .

Для проверки корреляций был проведен факторный анализ по методу главных компонент и вращению варимакс. Он показал наличие 8 факторов, что говорит о том, что данные показатели действительно являются независимыми факторами .

Нас также интересовало, отличается ли реальная и идеальная оценки различных измерений сознания. Оказалось, что по социально-регулятивному фактору существуют статистически значимые различия (W=1828; P=0,), по этно-национальному фактору существуют различия (W=2737; P=0,0), по религиозному фактору существуют различия (W=2916; P=0,0028), по правовому фактору также существуют различия (W=2949; P=0,0033). Следовательно, реальная и идеальная оценки различных измерений сознания отличаются друг от друга на статистически значимом уровне .

Изучение степени выраженности показало, что статистически значимые различия существуют между социально-регулятивным и этно-национальным измерениями сознания (W=3602; P=0,0), между социально-регулятивным и религиозным сознанием (W=3593; P=0,0), между этно-национальным сознанием и правовым сознанием (W=2383; P=0,0), между религиозным сознанием и правовым сознанием (W=2418; P=0,0) .

Измерение сознания по идеальной оценке испытуемых также показали наличие статистически значимых различий между идеальными оценками: социально-регулятивного сознания и этно-национального сознания (W=2981; P=0,0), социально-регулятивного сознания и религиозного сознания (W=3069;

P=0,0), социально-регулятивного сознания и правового сознания (W=2586; P=0,021), этно-национального сознания и правового сознания (W=2529; P=0,0004), религиозного сознания и правового сознания (W=2410; P=0,0) .

Следовательно, по своей выраженности реальная и идеальная оценки соответствующих измерений сознания обладают высокой степенью дифференцированности. Соответственно, респонденты высоко оценивают эффективность социального управления и выраженность правового сознания, а по результатам идеальной оценки наиболее высоко оценивается эффективность социального управления. Этно-национальное и религиозные измерения сознания не отличаются между собой и рассматриваются, по оценкам респондентов, как второстепенные во взаимосвязи с социально-регулятивным сознанием .

Следовательно, результаты состоят в следующем. Респонденты считают, что социальное управление недостаточно эффективно, оно должно, прежде всего, учитывать интересы граждан, в основном использовать средства организации рабочего процесса и создания развитой корпоративной культуры, а наиболее значимым методом управления является организация психологического воздействия .

В сознании респондентов, в первую очередь, представлены связи социально-регулятивного сознания с правовым сознанием, в то время как отношения с другими видами сознания учитываются в меньшей степени .

Различные измерения сознания представляют собой отдельные самостоятельно действующие факторы, которые связаны между собой. Следовательно, связь социально-регулятивного сознания осознается и учитывается прежде всего для таких его измерений, как правовое и этно-национальное измерения сознания .

Социально-регулятивное сознание руководителей с различной направленностью личности Следующее исследование было направлено на изучение социально-регулятивного сознания руководителей. С помощью тестового метода получены конкретные данные, которые позволяют диагностировать малую сформированность социально-регулятивного сознания, которое является узко центрированным видом (измерением) сознания, в то время как его связи с другими видами сознания, их взаимообусловленность и взаимовлияние мало осознаются современными руководителями .

Различия в ведущей направленности личности, которая является также регуляторной структурой социального поведения на индивидуальном уровне, характерны для руководителей с различными особенностями социально-регулятивного сознания .

В исследовании приняли участие руководители предприятий ПАО «Кузнецов» и АО РКЦ «Прогресс». По своим социально-демографическим характеристикам испытуемые распределились следующим образом. По половому признаку: мужчины составили – 65 %, женщины – 35 %, по образовательному признаку: среднее образование – 55 %, высшее образование – 45 %;

по семейному положению: женатые, замужние – 70 %, неженатые, незамужние – 30 %, средний возраст – 38,1. Общее число испытуемых – 30. Были использованы следующие методики:

Методика «Изучение направленности личности» Б. Баса (Модификация В. Смекала и М. Кучера), Методика УСЦД (Исследование уровня соотношения «ценности» и «доступности») в различных жизненных сферах Е.Б. Фанталовой, Методика СРС (Социально-регулятивное сознание) А.И. Белкина. Анкета позволяет изучить особенности социально-регулятивного сознания, имеет конструктную валидость и сконструирована с учетом психометрических требований к данному инструментарию. Она имеет качественную и количественную части .

Спецификой данного инструментария является то, что помимо изучения специфики самого социально-регулятивного сознания изучается связь последнего с другими измерениями сознания: религиозным (конфессиональным) сознанием, этно-национальным сознанием и правовым сознанием. Первая часть методики измеряет содержательные характеристики и представляет собой открытые вопросы. Вторая часть представляет собой вариант балльной шкалы, где респонденты должны оценить в 100-балльной шкале выраженность того, в какой степени в практике управления учитываются (реально) и должны учитываться (идеально) измеряемые в методике параметры социально-регулятивного сознания .

По доминирующей направленности результаты следующие:

у 50 % руководителей доминирующей оказалась направленность на себя и у 50 % – направленность на задачу. Руководителей с коллективистической направленностью выявлено не было. Высокие значения наблюдаются по фактору личностной направленности (М=32,43) и фактору «деловая направленность»

(М=32) .

По методике УСЦД Е.Б. Фанталовой показатели низкие по ценностям: «активная деятельная жизнь» (М=3,393), «красота природы и искусства» (М=2).

Высокие показатели по ценностям:

«здоровье» (М=8,107), «любовь» (М=8,143), «материально обеспеченная жизнь»: показатели высокие (М=8,143), «счастливая семейная жизнь» (М=8,821). Для ряда жизненных ценностей зафиксировано состояние внутреннего конфликта, эмпирически описываемого как высокая степень разрыва между значимостью и доступностью ценности (n4): «здоровье», «материально обеспеченная жизнь», «счастливая семейная жизнь». По ценности «красота природы и искусства» диагностировано состояние внутреннего вакуума (М=6), связанного с переживанием пустоты, отсутствием интереса к этой сфере жизни. Следовательно, благоприятное состояние мотивационно-личностной сферы связано со следующими ценностями респондентов: активной деятельной жизнью, интересной работой, любовью, наличием друзей, уверенностью в себе, познанием, свободой, творчеством .

Дисбаланс мотивационно-личностной сферы связан с наличием внутреннего конфликта в следующих жизненных сферах: здоровье, материально обеспеченная жизнь, счастливая семейная жизнь, а также с образованием внутреннего вакуума в жизненной сфере красоты природы и искусства. Это говорит о том, что 1/3 часть мотивационно-личностной сферы респондентов по основным жизненным сферам находится в нестабильном состоянии .

По методике «Анкета СРС» (Социально-регулятивное сознание) А.И. Белкина ранжировка других измерений по значимости показала, что на первое место респонденты в основном ставят правовой аспект (74 %) и 26 % национальный аспект, в то время как религиозный всегда, по оценкам респондентов, оказывается на последнем месте. В целом, по результатам ответов можно сделать вывод о том, что в социально-регулятивном сознании руководителей преобладает в основном управленческий компонент, ориентированный на выполнение управленческих задач. При этом сложность и взаимосвязь различных компонентов сознания, влияние на управленческий процесс различных идентификаций не осознано и не видится связь различных характеристик личности, их вклад или влияние на управленческий процесс. По параметру «эффективность управления» балльная оценка показала, что испытуемые оценивают эффективность современного управления как среднюю, а идеальную эффективность управления – как приближенную к максимальной (М=92,07), при этом наблюдается значительный разрыв между оценкой реальной и идеальной эффективностью управления (М=41,67), что позволяет предположить, что испытуемыми осознается недостаточная эффективность современного социального управления. По измерению сознания «национальная принадлежность» показатели находятся в зоне низких значений (М=15,67), а идеальное измерение оценивается еще ниже (М=5,862), при этом наблюдается некоторый разрыв между оценкой учета реальной и идеальной национальной принадлежности (М=13,67). Результаты несколько парадоксальны и, видимо, связаны с тем, что многие испытуемые считают, что управление не должно учитывать этих факторов. По измерению сознания «религиозная принадлежность» показатели выражены в очень низкой степени, в самой низкой по сравнению с другими измерениями сознания (М=6,667), а идеальное измерение оценивается еще ниже (М=3,448), при этом отсутствует разрыв между оценкой учета реальной и идеальной религиозной принадлежности (М=5). По измерению сознания «знание правовых норм» также наблюдаются низкие показатели (М=26,67), при этом идеальное измерение оценивается выше (М=53,45), что связано с возникновением разрыва между оценками реального и идеального правового фактора (М=40). При всем этом правовой фактор оценивается выше национального и религиозного .

Завершающим этапом нашего исследования стал сравнительный анализ особенностей социально-регулятивного сознания руководителей с различной направленностью личности с помощью методов математической статистики. Был проведен сравнительный анализ в общей выборке руководителей по методике изучения направленности личности Б. Баса. С помощью применения статистических критериев W-Вилкоксона и V-Ван дер Вардена (Stadia 6/3 prof.) были получены следующие результаты. Оказалось, что существуют статистически значимые различия по следующим факторам: личностной и коллективистской направленностью (W=1086; P=0,), личностной и деловой направленностью (W=790; P=0.4474), коллективистской и деловой (W=582; P=0, 0001). Следовательно, в общей выборке руководителей на статистически значимом уровне преобладает личностная направленность. Был проведен сравнительный анализ по методике УСЦД (Исследование уровня соотношения «ценности»

и «доступности») в различных жизненных сферах Е.Б. Фанталовой в подвыборках руководителей с направленностью личности на себя и руководителей с направленностью личности на задачу. Были обнаружены достоверные различия в подвыборках руководителей с различной направленностью личности по следующим психологическим переменным: ценности «здоровье» (W=1746; Р=0,0002), ценности «интересная работа» (W=2553; Р=0,0017); ценности «красота природы и искусства» (W=2396; Р=0,0489), ценности «наличие друзей» (W=1703;

Р=0), ценности «уверенность в себе» (W=2468; Р=0,0126), ценности «познание» (W=2556; Р=0,0017), ценности «свобода»

(W=2653; Р=0,0001), ценности «счастливая семейная жизнь»

(W=1928; Р=0,0207), ценности «творчество» (W=2458; Р=0,0157) .

Также выявлены различия по доступности следующих психологических переменных: «активная деятельная жизнь»

(V=-4,273; P=0,0445), «здоровье» (W=295; Р=0,0034), «интересная работа» (W=295; Р=0,0043), «красота природы и искусства»

(W=295; Р=0,0038), «любовь» (W=182,5; Р=0,0164), «материально обеспеченная жизнь» (W=120; Р=0,), «уверенность в себе»

(W=270; Р=0,0469), «познание» (W=270; Р=0,0469), «свобода»

(W=295; Р=0,0034), «счастливая семейная жизнь» (W=170;

Р=0,0026) .

Также обнаружены достоверные различия по разнице между значимостью и доступностью ценностей следующих психологических переменных: «здоровье» (W=132,5; Р=0), «красота природы и искусства» (W=332,5; Р=0), «любовь» (W=307,5;

Р=0,0005), «материально обеспеченная жизнь» (W=345; Р=0), «свобода» (W=282,5; Р=0,0115), «счастливая семейная жизнь»

(W=282,5; Р=0,0164) .

Следовательно, у руководителей с направленностью личности на себя более выражены такие ценности, как: «здоровье», «красота природы и искусства», «наличие друзей», «счастливая семейная жизнь». У них более выражена доступность следующих ценностей: «активная деятельная жизнь», «любовь», «материально обеспеченная жизнь», «счастливая семейная жизнь». У них более выражено расхождение между значимостью и доступностью следующих ценностей: «здоровье», «счастливая семейная жизнь» .

У руководителей с направленностью личности на задачу более выражены такие ценности, как «интересная работа», «уверенность в себе», «познание», «свобода», «творчество». У них более выражена доступность таких ценностей, как «здоровье», «интересная работа», «красота природы и искусства», «уверенность в себе», «познание», «свобода». У них более выражено расхождение между значимостью и доступностью следующих ценностей: «красота природы и искусства», «любовь», «материально обеспеченная жизнь», «свобода» .

Был проведен сравнительный анализ по методике СРС А.И. Белкина в подвыборках руководителей с направленностью личности на себя и на задачу. Выявлены различия по факторам «эффективность управления» (W=210; Р=0), «национальная принадлежность» (W=210; Р=0), «знание правовых норм»

(W=210; Р=0). Также были обнаружены различия по идеальной оценке соответствующих факторов: «эффективности управления» (W=210; Р=0,), «национальная принадлежность» (W=210;

Р=0,), «религиозная принадлежность» (W=310; Р=0,0001), «знание правовых норм» (W=610; Р=0,) .

Были обнаружены различия по степени меры разрыва между реальной и идеальной оценкой социального управления в случае эффективности управления: (W=610; Р=0). У руководителей с направленностью личности на себя более выражен фактор «эффективность управления». У руководителей с направленностью личности на задачу более выражены факторы «национальная принадлежность», «знание правовых норм». У руководителей с направленностью личности на себя более выражена идеальная оценка факторов: «эффективность управления», «национальная принадлежность», «религиозная принадлежность». У руководителей с направленностью личности на задачу более выражена идеальная оценка фактора: «знание правовых норм». По степени меры разрыва между реальной и идеальной оценкой составляющих социального управления различия были обнаружены только в случае одного фактора: «эффективность управления», который оказался более выражен у руководителей с направленностью на задачу .

Таким образом, по специфике социально-регулятивного сознания руководители с различной направленностью личности отличаются: руководители с направленностью личности на задачу в большей степени считают, что в практике управления следует учитывать знание правовых норм и национальный фактор. Они также в меньшей степени оценивают эффективность современного управления. Руководители с направленностью личности на себя более высоко оценивают эффективность современного управления и считают, что ее нужно повышать до максимальной степени. Они также в большей степени считают, что национальная и религиозная принадлежность должны учитываться в современном социальном управлении .

Результаты изучения связей социально-регулятивного сознания с другими его измерениями показывают слабую представленность в сознании современных руководителей наличия и специфики этой связи. Социально-регулятивное сознание оказывается как бы замкнутым само на себя по своим целям и ценностям. Ранжировка показывает, что среди этих связей в большей степени учитывается правовой фактор, причем, результаты говорят о том, что руководителями осознается недостаточность знания правовых норм и необходимость повышения правовой культуры, о чем свидетельствует разрыв между реальной и идеальной оценкой правового фактора. Затем вторым по значимости оценивается национальный фактор и, в последнюю очередь, религиозный фактор .

Отдельное исследование связано с изучением специфики социально-регулятивного сознания в современных семьях .

Специфика социально-регулятивного сознания в современных семьях

В исследовании приняли участие 40 супружеских пар, из них: 20 пар со стажем семейной жизни до 1 года и 20 пар со стажем семейной жизни более 15-ти лет. Социально-регулятивное сознание в супружеской паре представлено совокупностью ментальных представлений супругов о власти и об отношениях влияния-подчинения, их социально-психологических установок, социальных ожиданий, социальных стереотипов .

Для изучения социально-регулятивного сознания были привлечены следующие методики (табл. 9) .

По опроснику «Шкала семейной адаптации и сплоченности»

были получены следующие результаты (табл. 8) .

Показатель «Семейная адаптация» (характеристика того, насколько гибко или, наоборот, ригидно способна семейная система приспосабливаться, изменяться при воздействии на нее стрессоров):

показатель реальной адаптации в обеих группах соответствует нормативным показателям;

в группе семей со стажем более 15 лет показатель реальной адаптации у жен и мужей различается всего на 0,3 балла; в группе молодых семей эта разница составляет 4,65;

молодые супруги оценивают реальную адаптацию в их семьях выше, чем зрелые супруги, т.е. молодожены расценивают, что их семья гибко изменяется, приспосабливается к изменяющимся условиям функционирования. Зрелые люди оценивают степень гибкости своей семейной системы несколько ниже .

Возможно, это связано с тем, что в молодых парах семейная система еще находится на стадии формирования, а в зрелых семейная система уже сформировалась;

представления об «идеальной» адаптации более схожи в группе зрелых семей, чем молодых. Так, различие в оценках жен и мужей в семьях со стажем более 15 лет составляет всего 0,1 балла; в семьях со стажем менее одного года 1,45 балла;

молодые мужья имеют несколько более идеализированное представление о сплоченности, чем зрелые мужья. Среди жен более высокой степенью идеализации характеризуются зрелые жены, чем молодые;

разница между «реальной» и «идеальной» адаптацией в молодых семьях составляет: у жен 18,2 балла, у мужей 15. Т.е .

по данному показателю мужья несколько более довольны супружеской жизнью, чем их жены;

разница между «реальной» и «идеальной» адаптацией в зрелых семьях составляет: у жен 20,05 баллов, у мужей 20,25 .

Т.е. по данному показателю жены несколько более довольны браком, чех их мужья .

–  –  –

Удовлетворенность браком оценивается: (идеальная сплоченность + идеальная адаптация) (реальная сплоченность + реальная адаптация). В настоящее время не существует никаких эмпирических норм для определения оценки расхождения идеального и осознаваемого. В нашем исследовании молодые семьи несколько более удовлетворены браком, чем зрелые .

По методике «Семейные роли» были получены следующие результаты (табл. 11). Данная методика предполагает только качественный анализ результатов. Супругов просили рядом с ролью написать либо свое имя, либо имя супруга в зависимости от того, кто чаще выполняет эту роль. Не все роли были распределены, т. к. испытуемые затруднялись с их оценкой. В таблице указано количество выборов ролей молодыми и зрелыми семьями .

<

–  –  –

Женские роли:

­ организатор домашнего хозяйства, ­ закупщик продуктов, ­ убирающий квартиру, ­ повар, ­ убирающий со стола после обеда, ­ ухаживающий за животными, ­ затаивающий обиду .

В зрелых семьях этот список дополнен ролями:

­ казначей, ­ организатор праздников и развлечений, ­ принимающий решения, ­ сторонник дисциплины .

Мужские роли:

­ зарабатывающий деньги, ­ выносящий мусор .

В молодых семьях этот список дополнен ролями:

­ казначей, ­ организатор праздников и развлечений, ­ человек, принимающий решения, ­ починяющий сломанное, ­ сторонник дисциплины .

В целом, в молодых семьях список мужских ролей шире, чем женских, а в зрелых семьях список женских ролей больше, чем мужских. Не все роли удалось оценить, так как количество их выборов было единичным .

По опроснику «Ролевые ожидания и притязания в браке»

(РОП) были получены следующие результаты (табл. 12) .

–  –  –

В молодых семьях ценности супругов наиболее согласованы по шкалам: «внешняя привлекательность», «интимно-сексуальная», «личностная идентификация с супругом» и «эмоционально-психотерапевтическая» .

В зрелых семьях ценности супругов наиболее согласованы по шкалам: «хозяйственно-бытовая», «родительско-воспитательская» и «интимно-сексуальная» .

По методике диагностики межличностных отношений (ДМО) были получены следующие результаты (табл. 13) .

Таблица 13 Преобладающие типы межличностных отношений по методике ДМО

–  –  –

В семьях со стажем семейной жизни более 15-ти лет:

чаще встречается дружелюбный тип, который характеризуется склонностью к сотрудничеству, кооперации, компромиссам в конфликтных ситуациях; гибким мышлением, стремлением быть в согласии с мнением окружающих, сознательным следованиям правилам поведения; готовностью поступиться личными интересами ради интересов семьи; готовностью помогать, проявлять теплоту и дружелюбие, заботиться о членах семьи;

редко встречается зависимый и эгоистичный типы;

80% супругов имеют адаптивное поведение .

В семьях со стажем семейной жизни менее 1 года:

с одинаковой частотой встречается дружелюбный, агрессивный и доминирующий типы отношений;

редко встречаются зависимый и альтруистический типы;

чаще встречается экстремальное поведение по сравнению с парами, стаж совместной жизни которых более 15-ти лет .

По методике Шкала семейного окружения (ШСО) получены следующие результаты (табл. 14) .

Таблица 14 Результаты по методике ШСО (средние баллы)

–  –  –

По шкале «сплоченность» (степень, в которой члены семьи заботятся друг о друге, помогают друг другу; выраженность чувства принадлежности к семье) средний балл в молодых семьях выше, чем в зрелых .

По шкале «экспрессивность» (степень, в которой в данной семье разрешается открыто действовать и выражать свои чувства), средний балл в группе молодых семей выше, чем в зрелых .

По шкале «конфликт» (степень, в которой открытое выражение гнева, агрессии и конфликтных взаимоотношений в целом характерно для семьи), средний балл в молодых семьях выше, чем в зрелых .

По шкале «независимость» (степень, в которой члены семьи поощряются к самоутверждению, независимости к самостоятельности в обдумывании проблем и принятии решений), средний балл выше в группе семей со стажем более 15 лет .

По шкале «ориентация на достижения» (степень, в которой разным видам деятельности (учебе, работе и пр.) придается характер достижения и соревнования), средний балл выше в группе молодых супругов .

По шкале «интеллектуально-культурная ориентация» (степень активности членов семьи в социальной, интеллектуальной, культурной и политической сферах деятельности), средний балл выше в группе зрелых супругов .

По шкале «активный отдых» (степень, в которой семья принимает участие в различных видах активного отдыха и спорта), средний балл выше в семьях молодых супругов .

По шкале «мораль» (степень семейного уважения к этическим и нравственным ценностям и положениям), средний балл выше в группе зрелых супругов .

По шкале «организация» (степень важности для семьи порядка и организованности в плане структурирования семейной активности, финансового планирования, ясности и определенности семейных правил и обязанностей), средний балл выше в группе молодых семей .

По шкале «контроль» (степень иерархичности семейной организации, ригидности семейных правил и процедур, контроля членами семьи друг друга), средний балл выше в группе молодых супругов .

В целом, по всем шкалам, кроме «независимость», «интеллектуально-культурная ориентация», «мораль», баллы выше в семьях со стажем супружеской жизни до 1 года .

Результаты по методике «Пословицы» получены следующие (табл. 15) .

–  –  –

Традиционные семьи – это семьи, где все домашние обязанности строго делятся на «мужские» и «женские» и большую часть этих обязанностей выполняет жена .

Эгалитарные семьи характеризуются совместным разделением семейных обязанностей без разделения их на «мужские» и «женские» .

В семьях промежуточного типа вариант распределения внутрисемейных ролей меняется в зависимости от ситуации .

В супружеских парах, независимо от стажа совместной жизни, преобладают семьи эгалитарного типа .

Методика диагностики мотиваторов социально-психологической активности личности показала следующие результаты (табл. 16) .

–  –  –

В молодых семьях у мужей ведущим мотиватором является успех, на втором месте аффилиация, на третьем власть. У их жен на первом месте аффилиация, на втором успех, на третьем власть .

В зрелых семьях у мужей ведущим мотиватором является успех, на втором месте аффилиация, на третьем власть. У их жен на первом месте аффилиация, на втором успех, на третьем власть .

Таким образом, иерархия мотиваторов у мужчин и у женщин независима от стажа супружеской жизни. Мужья мотивированы успехом, а женщины аффилиацией .

Модификация методики изучения социально-регулятивного сознания А.И. Белкина. (табл. 17) .

–  –  –

Ответы на первый вопрос анкеты о том, кто в семье главный, показали, что равноправные отношения семьям не свойственны .

В большинстве молодых семей главный муж (37,5%), а в большинстве возрастных жена (37,5%) .

Большинство молодых людей считает, что в семье главное психологическая совместимость. В семьях со стажем совместной жизни более 15 лет одинаковое количество испытуемых ответили, что главное это материальное благополучие (40%) и психологическая совместимость (40%) .

Большинство молодых и возрастных семей считают, что распределение обязанностей в каждой семье происходит индивидуально (70% и 50% соответственно) .

Пределы власти в семье обнаружили сходство и в молодых и в возрастных супружеских парах. Власть в семье ограничена физическим и психологическим давлением, дисциплинарными санкциями, вербальной агрессией, материальными «штрафами», принудительными домашними работами .

37,5% возрастных супругов и 52,5% молодых супругов ответили, что власть не влияет на сексуальные отношения в паре .

Изучение семейной адаптации и сплоченности показало, что в молодых семьях имеются значимые расхождения в представлении супругов об реальной адаптации (p0001), идеальной сплоченности (p0,05). В зрелых семьях значимые различия выявлены в представлениях супругов об идеальной сплоченности (p0,05) .

Это указывает на то, что в зрелых семьях представления о степени гибкости семейной системы и степени эмоциональной сплоченности членов семьи у супругов имеют больше сходства, чем в молодых семьях. Женщины независимо от стажа семейной жизни нуждаются в более высоком уровне сплоченности семейной системы, чем их мужья. Этот факт согласовывается с полученными данными о том, что у женщин доминирующим мотиватором является аффилиация (потребность в эмоционально теплых, доверительных отношениях, в высоким уровнем откровенности) .

По методике «РОП» выявлены значимые различия по шкалам: «внешняя привлекательность» (p0,001), «интимно-сексуальная» (p0,05), «эмоционально-психотерапевтическая» (p0,001), «хозяйственно-бытовая»

(p0,001). Это означает, что в брак вступают люди, имея одни представления, прожив 15 лет в браке, эти представления значительно трансформируются в указанных сферах жизнедеятельности семьи .

Выявлены различия на уровне значимости 5% по шкалам «ориентация на достижения», «интеллектуально-культурная ориентация», «мораль» (методика «ШСО»). Т.е. молодые супруги больше значения уделяют работе, учебе, личным достижениям; в отношениях партнеров может присутствовать элемент конкуренции. Зрелые супруги по сравнению с молодыми семьями характеризуются более высоким уровнем социальной активности и бльшим уважением к этическим и нравственным ценностям и нормам .

Молодые супруги больше внимания уделяют вопросам финансового планирования семейного бюджета, стремятся к ясности и определенности семейных правил и обязанностей, большое значение придают внутрисемейным правилам и контролируют действия друг друга. Зрелые супруги этим вопросам придают меньше значения (p0,05) .

Обнаружены различия на уровне значимости 5% в типе семьи (методика «Пословицы»). Для молодых семей более характерны традиционные представления об устройстве семьи, чем для возрастных семей, (хотя в обеих группах наиболее часто встречается эгалитарный тип семьи) .

Бльшее тяготение молодых людей к традиционной структуре семьи подтверждается и распределением ролей. Анализ результатов по методике «Семейные роли» показал, что супруги со стажем менее 1 года ранжируют семейные роли в соответствии с культурно-фиксированным гендерным значением (женские роли: организатор домашнего хозяйства, закупщик продуктов, убирающий квартиру, повар, убирающий со стола после обеда, ухаживающий за животными, затаивающий обиду; мужские роли: зарабатывающий деньги, выносящий мусор, казначей, организатор праздников и развлечений, человек, принимающий решения, починяющий сломанное, сторонник дисциплины) .

Супруги, прожившие в браке более 15-ти лет, ранжируют семейные роли иначе. Женские роли, помимо вышеуказанных дополняются: казначей, организатор праздников и развлечений, принимающий решения, сторонник дисциплины. Мужьям приписываются две основные роли: зарабатывающий деньги, выносящий мусор. При этом более половины опрошенных независимо от стажа семейной жизни считают, что распределение ролей в семье происходит индивидуально. Это мнение соответствует эгалитарной структуре семьи .

Изучение доминирующих мотиваторов показало, что мужья значительно более ориентированы на достижение успеха, чем их жены. В молодых семьях различия зафиксированы на уровне значимости 1% (p0,001), а в зрелых семьях 5% (p0,05) .

Независимо от стажа совместной жизни мужья хотят занимать доминирующее положение в семье, обладать властью (p0,05). При этом количество семей, в которых жены главные, увеличивается со стажем семейной жизни .

Мотив аффилиации, т.е. потребность в теплых, доверительных, эмоционально значимых отношениях с членами семьи, более выражен в молодых семьях, чем в зрелых. В семьях со стажем совместной жизни от 15-ти лет, жены значительно более (p0,05) нуждаются в аффилиативных отношениях, чем их мужья .

Иерархия мотиваторов у мужчин и женщин не зависит от стажа супружеской жизни: мужья мотивированы успехом, а женщины аффилиацией .

Анализ результатов диагностики межличностных отношений показал, что в зрелых семьях чаще, чем в молодых парах, встречается дружелюбный тип личности, который характеризуется склонностью к сотрудничеству, кооперации, компромиссам в конфликтных ситуациях; гибким мышлением, стремлением быть в согласии с мнением окружающих, сознательным следованием правилам поведения; готовностью поступиться личными интересами ради интересов семьи; готовностью помогать, проявлять теплоту и дружелюбие, заботиться о членах семьи. Реже, чем в молодых семьях, в зрелых семьях встречается эгоистичный тип личности .

И в молодых, и в зрелых семьях супруги чаще демонстрируют адаптивное поведение .

Следовательно, в социально-регулятивном сознании семей выявлены следующие особенности: представления о власти и доминировании-подчинении в семье имеют сходство у молодых и возрастных жен, также, как и у молодых и возрастных мужей .

Представления о семье у мужа и жены со стажем от 15-ти лет более похожи, чем у молодых супругов. Однако сходство по гендерному признаку выше, чем по признаку стажа совместной жизни. Представления супругов о сексуальных отношениях в браке, о хозяйственно-бытовом устройстве семьи, о эмоциональной стороне взаимоотношений, а также оценка внешности партнера значительно трансформируются со стажем семейной жизни .

В молодых семьях представления мужа и жены о степени гибкости семейной системы и степени эмоциональной близости членов семьи имеют значимые расхождения. Молодые супруги больше значения уделяют работе, учебе, личным достижениям; в отношениях партнеров может присутствовать элемент конкуренции. Зрелые супруги по сравнению с молодыми семьями, характеризуются более высоким уровнем социальной активности и бльшим уважением к этическим и нравственным ценностям и нормам. Молодые супруги больше внимания уделяют вопросам финансового планирования семейного бюджета, стремятся к ясности и определенности семейных правил и обязанностей, большое значение придают внутрисемейным правилам и контролируют действия друг друга. Зрелые супруги этим вопросам придают меньше значения. Для молодых семей более характерны традиционные представления об устройстве семьи, чем для возрастных семей. Молодые супруги при распределении семейных ролей на мужские и женские чаще ориентируются на культурно-фиксированное гендерное значение, чем возрастные супруги .

Мотив аффилиации, т.е. потребность в теплых, доверительных, эмоционально значимых отношениях с членами семьи, более выражен в молодых семьях, чем в зрелых .

В семьях со стажем более 15-ти лет женщины играют больше ролей, чем их мужья и чем молодые жены. Количество семей, в которые жены главные, увеличивается со стажем семейной жизни. В зрелых семьях чаще встречается дружелюбный тип личности, чем в молодых .

Во всех семьях чаще встречается эгалитарный тип семьи .

Большинство респондентов независимо от стажа семейной жизни считает, что распределение ролей в семье происходит индивидуально. Жены независимо от стажа семейной жизни нуждаются в более высоком уровне сплоченности семейной системы, чем их мужья. Независимо от стажа совместной жизни мужья хотят занимать доминирующее положение в семье, обладать властью .

Они более ориентированы на достижение успеха, чем их жены .

Иерархия мотиваторов у мужчин и у женщин не зависит от стажа супружеской жизни: мужья мотивированы успехом, а женщины аффилиацией .

Существует специфика социально-регулятивного сознания современной семьи: представления о власти и доминировании-подчинении в семье имеют сходство у молодых и возрастных жен, также как и у молодых и возрастных мужей. Представления о семье у мужа и жены со стажем от 15-ти лет более похожи, чем у молодых супругов. Однако сходство по гендерному признаку выше, чем по признаку стажа совместной жизни .

Представления супругов о сексуальных отношениях в браке, о хозяйственно-бытовом устройстве семьи, о эмоциональной стороне взаимоотношений, а также оценка внешности партнера значительно трансформируются со стажем семейной жизни .

Следовательно, социально-регулятивное сознание является сложным феноменом, отражающим представления и социально-дискурсивные практики власти определенной социальной группы. Существует специфика выраженности социально-регулятивного сознания в зависимости от принадлежности индивидуума к определенной социальной группе .

По выраженности социально-регулятивного сознания евреи и русские отличаются между собой. Социально-регулятивное сознание в большей степени выражено у русских. У евреев больше выражены религиозные составляющие, толерантность, стремление к ограниченной ассимиляции без потери этнического самоопределения .

Социально-регулятивное сознание связано, по оценкам респондентов, с правовым сознанием, в то время как отношения выражены в меньшей степени. Респонденты считают, что в практике современного социального управления, в первую очередь, должен учитываться правовой аспект, а затем этно-национальный, при этом религиозный аспект учитываться не должен. В отношении этно-национального и религиозного факторов доминирует толерантность, а в отношении правового – интолерантность. Связь социально-регулятивного сознания осознается и учитывается прежде всего для таких его измерений, как правовое и этно-национальное измерения сознания. В настоящее время преобладает мнение, что социальное управление недостаточно эффективно, оно должно, прежде всего, учитывать интересы граждан, в основном использовать средства организации рабочего процесса и создания развитой корпоративной культуры, а наиболее значимым методом управления является организация психологического воздействия. В сознании респондентов, в первую очередь, представлены связи социально-регулятивного сознания с правовым сознанием, в то время как отношения с другими видами сознания учитываются в меньшей степени .

Различные измерения сознания представляют собой отдельные самостоятельно действующие факторы, которые связаны между собой. Следовательно, связь социально-регулятивного сознания осознается и учитывается прежде всего для таких его измерений, как правовое и этно-национальное измерения сознания .

По специфике социально-регулятивного сознания руководители с различной направленностью личности отличаются:

руководители с направленностью личности на задачу в большей степени считают, что в практике управления следует учитывать знание правовых норм и национальный фактор. Они также в меньшей степени оценивают эффективность современного управления. Руководители с направленностью личности на себя более высоко оценивают эффективность современного управления и считают, что ее нужно повышать до максимальной степени. Они также в большей степени считают, что национальная и религиозная принадлежность должны учитываться в современном социальном управлении .

Литература

1. Акопов Г.В. Социально-психологические последствия и факторы современной глобализации // Известия Саратовского университета. Новая серия. Философия. Психология. Педагогика. 2014. Т. 14. №1. С.39-44 .

2. Белкин А.И. Социально-регулятивное сознание и иудаизм // Психология сознания: этнонациональные, религиозные, правовые и регулятивные аспекты: материалы международной научной конференции, 15-17 октября 2015 г., Самара / Под ред. Г.В. Акопова (отв. ред.), Е.Л. Чернышевой, С.Г .

Ихсановой. Самара: ПГСГА, 2015. 356 с. С.195-199/

3. Чесноков И.И. Проблемы самосознания в психологии. М., 1997 .

4. Шарапов В.В. Особенности национального самосознания народов Среднего Поволжья на рубеже XX-XXI столетия. Самара: Изд-во ПГСГА, 2010 .

Раздел 5

ЭТНИЧНОСТЬ, РЕЛИГИОЗНОСТЬ

И СОВРЕМЕННАЯ

ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ПРАКТИКА

–  –  –

Общеизвестно, что стремление принадлежать к этнической общности на групповом уровне определяется потребностью в позитивной этнической идентичности и этнической безопасности. Угроза позитивной идентичности – это угроза существованию этнической общности. Это страх потерять привычную социокультурную нишу, утратить жизненно важное ощущение защищенности. Через стремление к позитивной этнической идентичности индивид не только повышает собственную самооценку, но и стремится повысить престиж и статус своей группы .

Реализация потребности в этнической безопасности предполагает создание условий, обеспечивающих сохранение, воспроизводство и свободное развитие данной этнической общности как самостоятельного этнокультурного и духовного целого. Для этого необходим преимущественно такой тип межэтнического взаимодействия, когда участники определяют ситуацию (или других участников) на основе позитивного образа собственной группы и избегают сравнений по неблагоприятным или не соответствующим ей (по их мнению) характеристикам .

Рост потребности в позитивной этнической идентичности и безопасности – важнейший индикатор этномобилизационных процессов. На этом уровне к показателям этнической солидарности добавляется осознание внутри этнической консолидации и восприятие своей группы как целостного и самостоятельного субъекта, в том числе, как субъекта власти .

Рост потребности в этнической идентичности усиливает стремление членов группы к повышению ее статуса. На психологическом уровне этносоциальный статус – это ощущение группой своей демографической силы, политических и социальных возможностей по защите интересов ее членов .

Понятие «демографическая сила» воплощается в категориях «большинства» и «меньшинства». Численное превосходство на территории проживания, как правило, формирует ощущение своей значимости, рождает чувство гордости, уверенности и защищенности .

Другое этносоциальное измерение статуса этнической группы, отражающее политико-правовой аспект межэтнических отношений, – это «титульность – нетитульность». В республиках это измерение выступало в качестве важнейшей статусной постоянной. В последнее время его значение еще больше усилилось. Оно отражает самостоятельность и степень государственно-политической независимости группы и ее положение в системе властных отношений .

Совпадение «титульности» с «большинством» усиливает неоднозначность социальных статусов групп, фиксирует баланс «силы» в структуре национальных отношений и придает легитимность коллективной воле группы при движении к власти .

Между разностатусными этническими группами всегда существует тот или иной уровень межэтнической напряженности. Достаточно обычна ситуация, когда к неравному статусу групп добавляется конкурентная борьба за ресурсы. В этом случае доминирующая группа рассматривает подчиненную как неполноценную, нуждающуюся в опеке и руководстве, и пресекает любые попытки повышения статуса с ее стороны. Со стороны же этнического меньшинства, ощущающего себя ущемленным, появляется «свой» национализм – в форме попыток к сепаратизму .

Как показывают исследования, этносоциальные статусные характеристики и их динамика оказывают существенное влияние на изменение содержания и направленности межэтнических установок. Равные права в принятии решений и равный статус рассматриваются как возможность снижения уровня этноцентризма. Но в то же время само стремление к равному статусу является предпосылкой роста межэтнической напряженности .

Сравнивая результаты различных исследований на основе трех основных «этноцентристских» посылок, можно установить определенную зависимость в восприятии разностатусными группами друг друга. Этноцентристская триада состоит в следующем: (а) «Мы лучше, чем Они»; (б) «Они хуже, чем Они думают о себе»; (в) «Мы лучше, чем Они думают о нас». Как правило, высокостатусные группы подтверждают наличие у них комплекса превосходства. Представители этих групп согласны с первыми двумя позициями, но не считают, что низкостатусная группа их недооценивает. Нередко низкостатусная группа описывается как «нечестная», «хитрая», «коварная». Действительно, группы с более низким статусом, удовлетворяя свои потребности, вынуждены использовать не прямые каналы, а окольные методы, подтверждая таким образом данные характеристики .

Безусловно, такие качества определяются скорее недостатком информации, чем врожденными характеристиками меньшинства .

У представителей низко статусной группы оценка группы с высоким статусом по уровню позитивности практически совпадает с автостереотипом этой группы. При этом представители низко статусной группы оценивают себя так же высоко или лишь немного ниже, чем члены высоко статусных групп. В то же время низко статусная группа демонстрирует комплекс неполноценности – ее представители считают, что их недооценивают .

Нередко члены низко статусной группы стремятся различными способами удовлетворить свою потребность в позитивной поддержке и даже могут покинуть собственную группу. При наличии в полиэтническом обществе предубеждений по отношению к той или иной этнической группе у ее членов может сформироваться негативная самооценка .

Результаты восприятия разно статусными этническими группами друг друга в значительной степени зависят от стабильности и легитимности статусной иерархии. Низко статусные группы могут не пытаться улучшить свое положение относительно доминирующих групп, если они не видят возможности изменения их объективного статуса. В то же время в случае нестабильности статусной иерархии высоко статусные группы более склонны к групповому варианту в восприятии как одному из способов защиты своей позиции .

Два этносоциальных измерения: «титульность – нетитульность» и «большинство – меньшинство» – взаимодействуют и определяют для каждой этнической группы специфичность ее позиции в системе межэтнических отношений. Соотношение этих двух измерений – самостоятельный фактор, который активно воздействует на формирование этнического самосознания, в частности, на уровень его этнополитической мобилизации .

Уровень этнополитической мобилизации сознания является эмпирическим понятием. Он определяется на основе соотношения в структуре группового «Я-образа» категорий частной жизни, базовых и этнополитических .

В условиях роста в ряде регионов страны межэтнической напряженности идет процесс превращения этнической принадлежности в одну из основных статусных категорий. Это далеко не всегда равнозначно стремлению к национальному доминированию. Но существенное усиление этнического компонента в структуре идентичности по сравнению, например, с гражданственностью делает этничность основой, через которую личность пытается не только сохранить, но и повысить свой статус .

Большая выраженность у титульных народов республик Поволжья по сравнению с русскими показателей этнической солидарности отражает увеличение плотности этнических границ между народами в республиках и указывает на главный вектор развития межэтнической напряженности: нарастание интенсивности этномобилизационных процессов со стороны титульных народов .

В этой связи представляет особый интерес самоидентификация по этническому признаку населения Волжского речного бассейна. В данном аспекте исследованы вербализованные формы отнесения себя индивидом к той или иной этнической группе. Именно эти признаки и называют, отвечая на вопрос о национальности. Они прямо связаны с языком, культурными особенностями, внешним обликом и т.д .

Продолжительное взаимодействие титульной нации с другими этносами может привести, с одной стороны, к усилению тенденции к обособлению (выделению) по национальному признаку, с другой – к утрате индивидом осознания себя как представителя своего народа. Какие тенденции доминируют в многонациональном регионе? Каков уровень идентификации населения по национальному принципу? Существуют ли отличия по уровню национальной идентификации у этносов, проживающих в городах Самара, Саратов, Ульяновск, Казань, Чебоксары, Саранск? Эти вопросы легли в основу данной части исследования .

В регионах с высоким уровнем национальной мозаичности воспитание и обучение детей в школах, как правило, ведтся на языке титульной нации (в нашем случае – русской), на основе е культуры. По этой причине детские дошкольные учреждения, общеобразовательные школы не могут способствовать формированию идентичности детей национальных меньшинств со своим этносом. В такой ситуации только семья и ближайшее окружение способны стимулировать возникновение национального самосознания и национальной идентичности ребнка, передавая ему этнокультурные ценности (язык, обычаи, традиции, песни и т.д.) в результате ежедневного общения (в исследовании намеренно не рассматривались негативные формы идентификации, когда национальная идентичность навязывается извне с помощью прозвищ, оскорблений и других проявлений национальной нетерпимости – это предмет отдельного исследования, требующего других методов сбора информации). Естественно, в мононациональных семьях, где оба родителя являются представителями одного этноса, данный процесс идт успешнее. В интернациональных семьях многие элементы национальной культуры, одним из главных компонентов которой является язык, постепенно утрачиваются, поскольку общение в таких семьях, как правило, происходит на русском языке .

Проблемы национальной идентичности в большинстве территориально-административных субъектах исследуемого региона практически не возникают до момента получения паспорта (14–16-летнего возраста). Исключение – Республика Татарстан .

Этническая принадлежность определяется в соответствии с национальностью одного из родителей, чаще отца, что подтверждают результаты опроса. Национальность респондентов совпадает с национальностью родителей более чем в 90% случаев .

Насколько национальность человека (по «крови») совладает с его самоидентификацией по этническому признаку? Представителем какой нации реально ощущает себя тот или иной индивид? Чтобы получить ответы на эти вопросы, в анкету был включен вопрос: «К какой национальности Вы себя относите независимо от биологической принадлежности?»

Большинство респондентов подтвердили свою принадлежность к нации в соответствии с биологическим происхождением .

Наивысший уровень этнической идентификации (96%) показали русские, что обусловлено их принадлежностью к титульной нации. Из этнических меньшинств практически такой же высокий уровень идентификации показали татары – 93%, из них лишь 3% соотносят себя с русскими. Для остальных малочисленных этносов (чуваши, мордва, украинцы, евреи) уровень национальной самоидентификации несколько ниже: около 70% респондентов из них соотносят себя со своим народом, а четверть опрошенных склонны относить себя к русским. Таким образом, каждый четвертый респондент чувашской, мордовской, еврейской и украинской национальности, а также 3% татар не соотносят свою национальную идентичность с записью в паспорте. Более того, они ощущают принадлежность к титульному этносу, что может свидетельствовать об их ассимиляции (рис. 1) .

–  –  –

Рис. 1. Уровень национальной самоидентификации этносов Поволжья Скорее всего, это связано, с одной стороны, с отсутствием факторов, стимулирующих национальное самосознание и этническую идентификацию (недостаточность влияния национальной среды, утрата этнокультурных ценностей на уровне семьи и др.), с другой – воздействием на национальное население города языка и культуры титульного этноса. Кроме того, сама городская среда, по мнению многих психологов, оказывает унифицирующее воздействие на все этносы .

Утрата этнокультурных ценностей в семьях во многом обусловлена интернационализацией браков, что приводит к постепенному размыванию национальных особенностей, характерных для того или иного этноса, а в конечном итоге – к ассимиляции, к утрате национального самосознания. Этот процесс в нашем регионе идет довольно быстрыми темпами, о чем свидетельствуют результаты нашего исследования. По данным опроса, 80% респондентов воспитывались в мононациональных семьях и лишь 20% – в семьях интернациональных. Сегодня ситуация в этом плане изменилась. Из всех респондентов, состоящих в браке, лишь 32% имеют супруга своей национальности, остальные 68% состоят в смешанных браках .

Наибольшее число национально однородных браков приходится на русских (77%), что вполне объяснимо их численным преимуществом. У татар примерно половина браков мононациональна .

Интернациональные браки преобладают среди украинцев, мордвы, чувашей и евреев. От общего числа респондентов, состоящих в браке, на них приходится 93%, 81%, 75% и 67% соответственно (рис. 2) .

–  –  –

Рис. 2. Распространенность мононациональных и интернациональных браков среди этносов Волжского речного бассейна Нам представляется, что от поколения к поколению национальная принадлежность при вступлении в брак в регионе в целом постепенно утрачивает свою актуальность. Это подтверждается тем, что более 80% респондентов мордовской, украинской, чувашской и еврейской национальностей ответили, что «национальность в браке не имеет значения». Мнение русских и татар по этому вопросу несколько отличается от остальных: 67% русских и 57% татар в нашей выборке согласились, что «национальность в браке не имеет значения», при этом /4 тех и других респондентов предпочитают, чтобы близкие родственники вступали в брак с человеком своей национальности. Респондентов других национальностей, согласных с последним утверждением, оказалось менее 10%, евреев – 15%. Таким образом, наиболее ориентированными на национально однородные браки оказались русские и татары .

Говоря о специфике этнического самосознания, национальной идентификации, нельзя обойти вниманием их неотъемлемый компонент – собственно языковую идентификацию. Язык выступает здесь как наиболее устойчивый и очевидный признак национальности .

Для того, чтобы определить уровень идентификации волжских этносов по языковому принципу, респондентам было предложено несколько вопросов, касающихся их родного языка, языка домашнего общения и языковой компетентности .

Решение индивидом вопроса о выборе родного языка (вопрос анкеты «Какой язык Вы считаете своим родным языком?») в значительной мере отражает психологическое отношение к языку, опирается на реальное владение тем или иным языком и зависит от реального языкового поведения. В исследовании при определении выбора респондентами родного языка сделан акцент на самооценку, самоощущение, что свидетельствует об определенном этническом настрое. Иначе говоря, выбор родного языка выступает как один из показателей этнической идентичности, причем, у разных этносов этот уровень неодинаков. Так, 70% татар родным считают свой национальный язык. У чувашей этот показатель значительно ниже, чем у татар, но выше, чем у остальных этносов: почти 40% из них своим родным считают чувашский язык. Самый низкий показатель языковой идентификации у евреев: только 7% из них родным назвали свой национальный язык (рис. 3) .

–  –  –

украинцы процентные отношения Рис. 3. Уровень этнической самоидентификации по языковому признаку малочисленных этносов Поволжья В многонациональных регионах Поволжья межэтнические коммуникации осуществляются, как правило, на языке титульной нации (на мажоритарном языке). Функционирование же миноритарных языков (языков, принадлежащих меньшим по численности этносам) обладает более ограниченным полем общественной жизнедеятельности; чаще всего это поле ограничено рамками семейного общения .

Выбор языка общения в семье отражает, прежде всего, этнический фон в семье и определяется, как правило, национальностью членов семьи. В разно национальных семьях общение дома происходит чаще всего на русском языке. Выбор языка также тесно связан с языковой компетентностью респондентов (рис. 4) .

–  –  –

Рис. 4. Язык общения в семье Данные нашего исследования показывают, что своим национальным языком владеет лишь одна треть опрошенных. Для разных национальностей эти цифры неодинаковы, несмотря на то, что все этносы, проживающие в Поволжье, находятся приблизительно в равных условиях сосуществования мажоритарного и миноритарных языков .

Самый высокий уровень языковой компетентности у татар, почти 80% опрошенных владеют своим национальным языком .

Вдвое ниже этот показатель у чувашей – 43%, а у украинцев и мордвы национальным языком владеет лишь каждый третий опрошенный. Наименьший уровень языковой компетентности у евреев, только 9% из них владеют своим языком (рис. 4) .

Третья часть опрошенных не знают языка своей нации. В чем причина? 13% из них затруднились дать ответ на этот вопрос, 4% просто не хотят его изучать, 26% из числа не владеющих национальным языком считают, что у них нет возможности для его изучения .

Более половины из тех, кто не владеет своим национальным языком, главной причиной его незнания называют отсутствие в этом необходимости. Возможно, именно из-за невостребованности национальных языков только четверть опрошенных хотели бы, чтобы их дети изучали национальный язык в школе, четверть респондентов не испытывают такой потребности, а четверть из них не думали об этом .

Однако следует отметить, что представители различных этносов по-разному смотрят на изучение национального языка в школе. Наибольшая потребность в изучении языка у татар (57%), евреев (37%) и чувашей (23%). Если у татар и чувашей достаточно высокий уровень идентификации по языковому признаку и уровень языковой компетентности, то у евреев эти показатели самые низкие из всех опрошенных этносов. Возможно, тот факт, что многие евреи, покинувшие Россию в последние годы и обосновавшиеся в Израиле, столкнулись с большими трудностями по причине незнания языка, стимулировал потребность представителей этой национальности в изучении своего языка .

Менее всего нуждаются в изучении языка в школе мордва (49%) и чуваши (39%). Среди других этносов в г. Самаре ситуация следующая (рис.

5):

60% 50% 49% 40% 39% 30% 31% 20% 24%

–  –  –

Рис. 5. Негативное отношение к идее изучения национального языка в школе В настоящее время национальный язык востребован главным образом в семье. Однако мононациональных семей становится все меньше, а значит, область функционирования миноритарных языков все более сужается. С одной стороны, сужение их функциональности может создавать у их носителей внутреннюю психологическую напряженность, подчас имеющую скрытый характер и резко проявляющуюся в моменты политических потрясений. С другой стороны, это помогает национальным меньшинствам плавно и бесконфликтно вписаться в доминирующую «практическую культуру» .

Преобладание русского населения в большинстве исследуемых регионов, изучение русского языка и литературы со школьной скамьи, использование русского языка в качестве основного средства в повседневной коммуникации создали довольно прочные основы идентификации многонационального населения с русским. Для многих респондентов русский язык стал не только средством повседневной коммуникации вне дома, но и языком домашнего общения; помимо этого, его считают своим родным языком 65% от числа опрошенных представителей малочисленных этносов .

Языковые ориентации приобретают вполне ясные формы в тех случаях, когда вопросы, связанные с этими ориентациями, касаются реальных жизненных проблем. Одна из них – средства массовой информации на национальных языках. Эта проблема прямо связана с языковой компетентностью представителей различных этносов и наличием указанных средств массовой информации. Периодические издания на языках малочисленных этносов можно приобрести в киосках Роспечати города или по подписке. Читают их лишь 9% из всех опрошенных. Самыми читающими в этом плане являются татары – треть из отвечавших на наши вопросы татар читают периодические издания на своем родном языке. Среди украинцев потребителями периодических изданий на своем национальном языке являются 13% из числа опрошенных, среди чувашей и евреев таких менее 5%, среди мордвы ни один из респондентов не читает национальную периодику .

Потребность в такого рода изданиях также неодинакова у представителей различных этносов. Наиболее высокую потребность в национальных периодических изданиях отметили татары

– 52% респондентов, среди украинцев и чувашей это каждый четвертый опрошенный, а среди евреев и мордвы – по 13% .

Радиопередачи на национальном языке более популярны, чем периодические издания: 17% респондентов слушают их .

Самыми активными слушателями являются татары – 40% из них слушают национальное радио. Украинцы, мордва и чуваши среди слушателей радиопередач на национальном языке представлены примерно одинаково – менее 20%, а евреи составляют 9% от числа опрошенных .

Потребность в трансляции радио- и телепередач на национальных языках испытывает большее число респондентов, чем принимает эти передачи. Среди них более 60% татар, вдвое меньше чувашей, а украинцев, евреев и мордвы около 20% (рис. 6) .

Сложно сказать, чем вызван невысокий спрос на печатную, теле- и радиопродукцию. Возможно, это связано с недостаточной языковой компетентностью респондентов; возможно, неинтересны и малоинформативны материалы публикаций и передач;

возможно, неудачно выбрано время трансляции этих передач и т.д. Поиски причины этого явления не входят в задачи нашего исследования; в будущем это может послужить темой для новой работы .

–  –  –

Рис. 6. Потребность в средствах массовой информации на языках малочисленных этносов Поволжья Вс вышеотмеченное связанно с внутренней самоидентификацией респондентов по национальному признаку. Но существует социальная среда, в которой человек живет, работает, общается с другими людьми. И для всех без исключения этносов России это, по большей части, русскоязычная среда. В повседневной жизни практически нет места для проявления национальных особенностей. Одежда, поведение, язык – казалось бы, ничто сегодня не отличает людей различных национальностей друг от друга. Идентифицируют ли люди постороннего человека по национальности? Если да, то как это происходит? По каким признакам узнают, выделяют из толпы представителя своего этноса?

Итак, 17% опрошенных нами представителей малочисленных этносов, проживающих в регионе, вообще не способны в незнакомом человеке узнать представителя своей нации. Но в основном респонденты могут соотнести незнакомого человека с той или иной нацией .

Наиболее существенным признаком внешней идентификации почти для половины наших респондентов служит язык, точнее – акцент. Особо значимым он является для татар и украинцев: 65% и 60% от числа опрошенных. У чувашей и мордвы этот показатель чуть больше 40%. А вот среди евреев только 7% способны узнать представителя своей национальности по языковому акценту, скорее всего, потому что они имеют низкий уровень самоидентификации по языку и низкий уровень владения национальным языком (7% и 8%) .

Вторым по значимости идентифицирующим признаком является внешний облик человека: 37% респондентов способны по внешнему виду узнать представителя своей национальности .

Половина татар и евреев по чертам лица без труда узнает представителя своей национальности, среди чувашей таких 31%, среди мордвы – 13%. А вот для украинцев черты лица не могут служить признаком идентификации (на него указало только 5% респондентов) .

Наименее значимым признаком идентификации, по мнению наших респондентов, является поведение человека. На основании каких-то поведенческих особенностей лишь 17% из числа опрошенных способны определить национальную принадлежность индивида. Среди них по 15% респондентов татарской и украинской национальности, менее 10% чувашей и мордвы. А вот для 31% респондентов еврейской национальности этот признак служит средством национальной идентификации .

Что сближает людей одной национальности? Благодаря чему у них возникает чувство единства со своим народом? Чтобы ответить на эти вопросы, респондентам был предложен перечень признаков, из которых нужно было выделить те, которые, по их мнению, сближают отдельных представителей со своим этносом .

Результаты анализа полученных данных показали, что наборы признаков, консолидирующих людей по национальному принципу, у представителей разных этносов также неодинаковы .

Похожие результаты оказались у чувашей, мордвы и украинцев .

С представителями своей нации их роднят, прежде всего, язык, обычаи, обряды, традиции, затем черты характера, народное творчество (сказки, песни, предания) и какое-то «трудноуловимое» чувство .

Для татар наиболее существенными консолидирующими признаками служат, в первую очередь, обычаи, традиции, религиозные обряды, народное творчество и, наконец, черты характера .

В представлениях евреев национальная близость определяется прежде всего тем самым «трудноуловимым чувством, которое не выразить словами», затем чертами характера, обычаями, традициями и поведением в повседневной жизни .

Все это позволяет предположить, что для большинства этносов, проживающих в нашей губернии, национальную близость определяет, прежде всего, этнокультурный капитал, приобретенный народом и передаваемый от поколения к поколению, – это язык, обычаи, традиции, народное творчество, религиозные обряды и только потом черты характера .

У евреев представление о национальной близости несколько отличается от остальных и основано в большей степени на внешних проявлениях – чертах характера, поведении в повседневной жизни и в меньшей степени на этнокультурных ценностях .

Помимо вполне конкретных понятий есть еще что-то на уровне чувств, что роднит представителей одной национальности, что трудно объяснить словами, но это «что-то» присутствует в равной мере у респондентов всех национальностей, а у евреев занимает ведущее место в структуре представлений о национальном родстве .

Представители малочисленных этносов живут в условиях усиления ассимиляции, преобладания культуры титульной нации и мажоритарного языка, что приводит к постепенной утрате национального самосознания у одной части респондентов и национальному обособлению (выделению) другой части населения .

На вопрос «Возникало ли у Вас желание постоянно жить среди людей своей национальности?» положительно ответил каждый четвертый из опрошенных. Интересно, что примерно столько же респондентов, напротив, ответили, что считают себя русскими независимо от биологического происхождения (то есть доля «изоляционистов» и «ассимилянтов» оказалась примерно одинаковой) .

Можно отметить, что среди татар (а для них характерен наиболее высокий уровень национальной идентификации) желание жить среди людей своей национальности возникает у каждого третьего из числа опрошенных, что несколько больше, чем у остальных этносов .

Литература

1. Шарапов В.В. Межэтнические противоречия и проблема толерантности в межнациональных отношениях: Монография. Самара: Издательство Самарского государственного педагогического университета, 2006. 435 с .

2. Шарапов В.В. Особенности национального самосознания населения Поволжья на рубеже XX-XXI столетий: Монография. Самара: Изд-во ПГСГА, 2010. 258 с .

–  –  –

Религиозная проблематика современности обусловлена действующими в настоящее время глобально-интеграционными процессами в мире, вызывающими как имплицитное, так и открытое пассионарное сопротивление большинства населения традиционных сообществ, приводящее к новым формам экстремизма и терроризма. Понимание особенностей восприятия окружающей действительности подрастающим поколением, относящим себя к различным конфессиям – важное условие для формирования как внутренней так и внешней политики, призванной объединить усилия по предупреждению и противодействию явлениям экстремизма .

В данном вопросе важную роль играет система школьного образования.

Однако сложность исследования состоит в том, что в разных регионах существует ряд специфических особенностей, неполный перечень которых состоит из следующих факторов:

территориальной формы организации власти в субъекте федерации (республика, край, область), социально-культурной и экономической ситуации в субъекте федерации, размера города, соотношения численности и состава этнических и религиозных групп, обучающихся в данной школе и т.д. В связи с этим возникает интерес в сопоставлении этнического и религиозного сознания учащихся общеобразовательных школ в различных городах, близких по уровню экономического развития и численности населения, таких как г. Самара и г. Набережные Челны (Республика Татарстан). Выбор города из Татарстана осуществлялся между Казанью и Набережными Челнами и был решен в пользу последнего, поскольку Казань наделена статусом столичного города республики в отличие от Самары .

Исследование проводилось с помощью авторской модификации методики Г. Хофстеде [9], представляющей собой комплекс показателей, характеризующих социокультурные особенности представителей различных социальных групп. Исследование Хофстеде, выявлявшее ценностные ориентации сотрудников компании IBM более чем в 50 странах мира, до сих пор признается одним из наиболее впечатляющих исследований как по количеству респондентов, так и по диапазону стран [5] .

Г. Хофстеде изучал механизмы формирования национального характера с культурологических позиций, которые им были обозначены как ментальные программы [8], источниками которых, согласно его концепции, являются культура и социальная среда.

В ходе исследования им было обозначено четыре фактора:

коллективизм-индивидуализм, дистанция по отношению к власти, маскулинность-фемининность и избегание неопределенности [3] .

Модификация методики была предпринята в связи с новыми тенденциями современной социальной жизни, не в полной мере отраженными в классическом варианте, а также проведенными нами уточняющими пилотажными исследованиями. По сравнению с оригинальной методикой «Модуль исследования ценностей – 1994» (Value Survey Module – 1994 – VSM94) [6, с.62], фактор «Уровень избегания неопределенности» остался без изменения и обозначает субъективное восприятие опасности, воспринимаемой жителями конкретного региона при возникновении кризисной ситуации. Фактор «Дистанцированность от власти», интерпретируемый как осознание людьми неравенства между социальными слоями, которое население конкретного региона считает нормальным или как минимум допустимым [8], не использовался в данном исследовании. Фактор «Маскулинность – фемининность», определяющий насколько социальные роли полов совпадают или разграничены, был заменен фактором «Субъектная активность – субъектная пассивность», показывающим, насколько респондентам присущи и определенные предпочтения, и мировоззренческие позиции, целеустремленность преобразователя [4]. Фактор «Индивидуализм – Коллективизм», заключающийся в том, насколько люди тяготеют к объединению в группы, переименован в «Конкурентность – Консолидированность». В данном факторе акцент ставится не на то, превалируют ли ценности группы или нет над интересами индивида, а на то, кокой путь достижения цели респондент считает эффективным – конкурируя с другими, или объединяясь с ними в группы. Нами добавлена шкала «Традиционность – Инновационность». Традиционность как установка личности – это склонность придерживаться укоренившихся обычаев, порядков в чм-либо и проявлять социальный консерватизм вследствие строгого следования тем формам жизнедеятельности, которые считаются стабильными, надежными, устойчивыми. Инновационность понимается как готовность развиваться в условиях постоянных изменений, где требуется быстрая адаптация, проявление активности и инициативности [7].

Добавлен также фактор:

«Деятельностный тип – Созерцательный тип», позволяющий выявить тип сознания респондента, его склонность к активной деятельности в окружающей действительности или к ее созерцанию [1; 2]. Фактор «Прагматичность – Нормативность» – склонность к рациональному принятию решений, направленных на удовлетворение собственных потребностей, получение практически полезных результатов (основным критерием является «выгодно или не выгодно») либо, прежде всего, соблюдение норм и удовлетворение потребностей в пределах существующих норм. Добавлена шкала «Сдержанность – Снисходительность», позволяющая выявить установки, определяющие реакции при столкновении с необычной жизненной ситуацией. Снисходительность говорит о понимании и принятии, а сдержанность – о непринятии того, что не вписывается в привычный миропорядок .

Выделенные характеристики в дальнейшем будут обозначены как социокультурные установки .

Выборку составили учащиеся 10-11 классов общеобразовательных школ Самарской области (г. Самара, 73 человека, из которых 40 девочек и 33 мальчика) и общеобразовательных школ Татарстана (г. Набережные Челны, 46 человек, из которых 28 девочек и 18 мальчиков). В Самаре из 73 учащихся 28 человек относят себя к исламу, 32 человека к христианству и 13 человек не относят себя ни к одной конфессии. В Набережных Челнах не соотносят себя с религией 7 учащихся, 20 человек соотносят себя с исламом и 19 – с христианством .

Результаты исследования представлены ниже в таблицах и для удобства восприятия информации дублируются в виде диаграмм с описанием полученных данных .

Старшеклассники – представители ислама и представители христианства как в Самаре, так и в Набережных Челнах в большинстве своем имеют установки на соблюдение традиций и обычаев. Лишь среди учащихся, не имеющих религиозной идентификации в г. Набережные Челны, большинство имеет установки меняться и готовности к изменяющимся условиям жизни (табл.1, рис.1) .

Самый большой процент учащихся, имеющих высокий уровень избегания неопределенности, среди представителей ислама в Набережных Челнах. В Самаре представители ислама имеют самый большой процент учащихся, более оптимистично смотрящих в будущее и имеющих низкий уровень избегания неопределенности. Представители христианства в Самаре и в Набережных Челнах имеют примерно сопоставимое соотношение с высоким и низким уровнем избегания неопределенности (табл.2, рис.2) .

Представители ислама и учащиеся, не относящие себя к религии, считают, что эффективнее добиваться поставленных целей в соперничестве друг с другом, конкурируя, а представители христианства, независимо от региона, склонны считать, что эффективное достижение поставленных целей обеспечивается сотрудничеством друг с другом. Причем, наиболее это выражено в Самаре, где также наблюдается минимальный показатель конкурентности (табл.3, рис.3) .

По шкале «Субъектная активность – Субъектная пассивность», направленной на выявление установки, позволяющей считать возможным изменение реальности вокруг себя, среди представителей ислама в Самаре выше показатель субъектной активности, тогда как в Набережных Челнах выше показатель субъектной пассивности. То же самое наблюдается и у представителей христиан. В Самаре выше показатель субъектной активности, а в Набережных Челнах выше показатель субъектной пассивности (табл.4, рис.4) .



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |
Похожие работы:

«УДК 343.8 Н.Ю. Ган, г. Шадринск Научно-теоретические основы формирования правовой компетентности личности В статье рассмотрена актуальная на сегодняшний день проблема правового воспитания. На основе научно-теоретического анализа литературы приведены взгляды и...»

«ОБЩЕСТВЕННЫЕ НАУКИ И СОВРЕМЕННОСТЬ 1998 • №1 А.И. ПЕРШИЦ, Я.С. СМИРНОВА Юридический плюрализм народов Северного Кавказа Существует несколько видов юридического плюрализма, которые с известной д...»

«Дело Совтрансавто-Холдинг против Украины ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА РЕШЕНИЕ 25.07.2002 Дело Совтрансавто-Холдинг против Украины Заявление N 48553/99 (Неофициальный перевод с французского языка. Публикуется с сокращениями) Принимая во внимание вмешательство...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "Московский государственный юридический университет имени О.Е. Ку...»

«Н. И. Медведева Основы пчеловодства. Самые необходимые советы тому, кто хочет завести собственную пасеку Серия "Подворье" Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=9465194 Основы пчеловодства: самые нео...»

«УДК 37.03 Ю.В. Мазеина, г.Шадринск Теоретико-методологические основы моделирования педагогического сопровождения процесса правового просвещения студентов педвуза – будущих учителей Предметом исследования выступают основы моделирования педагогического сопровождения процесса правового просвеще...»

«Вісник Асоціації кримінального права України, 2013, № 1(1) УДК 343 О. В. Харитонова, канд. юрид. наук, доцент кафедри кримінального права № 1 НУ "Юридична академія України ім. Ярослава Мудрого" "КРУГЛЫЙ СТОЛ", ПОСВЯЩЕННЫЙ 90-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ М. И. БАЖ...»

«Офтальмология M EMORIX Wilhelm Happe Augenheilkunde 2., ьberarbeitete und erweiterte Auflage Hippokrates Verlag MEMORIX Вильгельм Хаппе Офтальмология Справочник практического врача Перевод с немецкого Под общей редакцией канд. мед. наук А.Н.Амирова 2 е издание Москва...»

«Валерий Всеволодович Зеленский Толковый словарь по аналитической психологии Текст предоставлен правообладателем . http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=180022 Зеленский В.В. Толковы...»

«International law; European law 167 УДК 340.1 Publishing House ANALITIKA RODIS ( analitikarodis@yandex.ru ) http://publishing-vak.ru/ Инструментальная теория права в зарубежном правоведении Бреднева Валентина Сергеевна Кандидат юридических наук, доцент,...»

«УДК 159.9:316.35 ВЛИЯНИЕ ОРГАНИЗОВАННОСТИ УЧЕБНЫХ ГРУПП НА СОСТОЯНИЕ УЧЕБНОЙ И СЛУЖЕБНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ КУРСАНТОВ ПРАВООХРАНИТЕЛЬНЫХ ВУЗОВ © 2012 С. Н. Брежнев начальник учебного пункта УФСИН России по Курской области e-mail:kursk-psychol@ya.ru В статье на осн...»

«М. А. БАТУНСКИЙ Православие, ислам и проблемы модернизации в России на рубеже XIX—XX веков * В предреволюционный период главным врагом курса институционализированного православия на ко...»

«Ирина Германовна Малкина-Пых Возрастные кризисы Серия "Справочник практического психолога" текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=174646 Возрастные кризисы: Эксмо; Москва; 2004 ISBN 5-699-064...»

«2013.01.045 2013.01.045. ВАН ШИЧЖОУ. СОВРЕМЕННОЕ УГОЛОВНОЕ ПРАВО Китая. ОБЩАЯ ЧАСТЬ: УЧЕБНИК. ВАН ШИЧЖОУ. Сяньдай синфасюэ (цзунлунь). – Бэйцзин: Бэйцзин дасюэ чубаньшэ, 2011. – 330 с. В сентябре 2011 г. издательством Пекинского университета был выпущен учебник "Современное уголовное право. Обща...»

«Наталья Петровна Локалова Школьная неуспеваемость: причины, психокоррекция, психопрофилактика Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=183642 Школьная не...»

«Дудоров Тимофей Дмитриевич ОСОБЫЙ ПОРЯДОК СУДЕБНОГО РАЗБИРАТЕЛЬСТВА ПРИ СОГЛАСИИ ОБВИНЯЕМОГО С ПРЕДЪЯВЛЕННЫМ ОБВИНЕНИЕМ КАК СПОСОБ ДИФФЕРЕНЦИАЦИИ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОЙ ФОРМЫ Специальность 12.00.09 -уголовный процесс, криминалистика; оперативно-розыскная деятельность АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени канди...»

«Анатолий Сергеевич Никифоров Неврология. Полный толковый словарь Текст предоставлен правообладателем . http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=308942 Никифоров А.С. Неврология. Полный толковый словарь: Эксмо; Москва; 2010 ISBN 978-5-699-36740-5 Аннотация Это оригинальное справочное руководство написано ведущим российским...»

«Николай Горькавый Космические сыщики Серия "Научные сказки" Текст книги предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6602176 Космические сыщики. Научные сказки: АСТ; Москва; 2015 ISBN 978-5-699-22152-3 Аннотация Огромную Вселенную невозможно понять...»

«УГОЛОВНОЕ ПРАВО. УГОЛОВНЫЙ ПРОЦЕСС. КРИМИНАЛИСТИКА УДК 343.35 КВАЛИФИКАЦИЯ МОШЕННИЧЕСТВА, СОВЕРШЕННОГО С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ СЛУЖЕБНОГО ПОЛОЖЕНИЯ Д. Ю. Гончаров Академия Следственного комитета Российской Федерации С. Г. Гончарова Российский государственный профессионально-педагогический университет Поступила в редакцию 29 апр...»

«ОБЩЕСТВЕННЫЕ НАУКИ И СОВРЕМЕННОСТЬ 2014 · № 3 М.И. ПАНТЫКИНА Феноменология права и интегративное правопонимание Актуальность статьи обусловлена кризисным состоянием методологии современной юридической науки. Показаны теорети...»

«Станислав Гроф Исцеление наших самых глубоких ран. Холотропный сдвиг парадигмы Серия "Трансперсональная психология" Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=9525212 Исцеление наших самых глубоких ран. Холотропный сдвиг парадигмы/ Стан...»

«Джей Папазан Гэри Келлер Начни с главного! 1 удивительно простой закон феноменального успеха Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6572354 Начни с главного! 1 удивительно простой закон феноменального успеха / Гэри Келлер, Джей Папазан: Эксмо; Москва; 2014 ISBN 978-5-699-680...»








 
2018 www.new.z-pdf.ru - «Библиотека бесплатных материалов - онлайн ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 2-3 рабочих дней удалим его.