WWW.NEW.Z-PDF.RU
БИБЛИОТЕКА  БЕСПЛАТНЫХ  МАТЕРИАЛОВ - Онлайн ресурсы
 

«ТЗУ2)61 Л ЪМЛ ТРУДЫ и д н и двухм^сячникь издательства «Му с а г етъ». № 3. Май-1юнь. 1912 г. С0 Д Е Р Ж А Н 1Е: Ю р 1 й В е р х о в с к 1 й. О символизм-Ь Б ораты ...»

cs

M

ТЗУ2)61 Л ЪМЛ

ТРУДЫ и д н и

двухм^сячникь издательства «Му с а г етъ» .

№ 3. Май-1юнь. 1912 г .

С0 Д Е Р Ж А Н 1Е: Ю р 1 й В е р х о в с к 1 й. О символизм-Ь Б ораты нскаго.—

К о н е т. Э р б е р г ъ. И скусство - вожатый. — В о л ь ф и н г ъ. Инвективы

на музыкальную современность (II— III).— Ю г у р т а. Л оги ка и рито­

р и ка.— М. С - Ь д л о в ъ. Крем ль.— С и п с t а t о г. О чемъ говорить. Мета­ физика.— Статья Р. Д е м е л я. К н ига и читатель.·— А л е к с е й С и д о ­ р о в ъ. Въ защиту книги .

О символизм- Боратынскаго .

! .

Письмо къ Вячеславу И ванову по поводу его «Мыслей о Символизм^»

№ 1) .

(«Т руды и Д ни», L ’a m o г c h e muove il Sole e l ’a l t r e stelle .

L ’A m о r — - сила движ ущ ая, вдохновительная, п-Ьвучая; ею движ утся:

Il S o l e — · сила творящ ая, дающая свЪтъ, и цв-кгь, и образъ, живо­ писующ ая; и— L ’a l t r e S t e l l e — · силою, дающею св-Ьтъ, засвеченный— силы, дающ1я познаше тайны и правящ 1я волей живущ аго .

И какъ Л ю бовш движется Солнце, такъ Солнцемъ воспламеняются— какъ и оно движимыя Любов1ю— друН я Зв-Ьзды .

Одна изъ этихъ зв-Ьздъ— зв-кзда Поэта .

Л уч ъ ея— 'Слово его .

Если онъ поэтъ символический, то лучъ его зв-Ьзды— 'Слово его— пре­ ломляясь въ призм^, чужой душ и, оставаясь лучомъ— 'Словомъ,— -горитъ и радугой завета .

* К огда поэтъ, какъ бы закрывъ глаза, весь отдается певучей сил^, онъ одного ждетъ отъ своихъ творенш : dulcia sunto,— и тогда слово его— п-Ьсня и молитва .



К огда поэтъ, какъ бы не слыша— не слуш ая, широко раскрываетъ глаза св-Ьту и цв^тамь и образамъ, служ и ть, живописуя, сил'Ь творящей, онъ желаетъ отъ своего твореш я, чтобъ оно было u t p ictu ra,— -и тогда слово е г 0 __.о б р а з ъ и заклинаш е. К огда поэтъ, и видя и слыша («Раскрылись вЪщ1я зеницы»— ’«Слухъ, раскры ваясь, растетъ, какъ полуночный цветокъ»), п р о­ никается силою, дающею познаш е, онъ жаждетъ своими творениями вы ска­ зать въ полноте тайну, имъ познаваемую,— -и тогда слово его звучитъ п е с ­ ней и и я е тъ образомъ, но хочетъ т о л ь к о — быть словомъ; оно— ^ молитва, и и заклинаш е, но прежде всего— испов-Ъдаше .

Если поэтъ— символическш, то песней его другой воспоетъ свои мо­ литвы, его образами выразить свои заклинаш я, его словами выскажетъ свое испов^даше: тройное очарование .

И такъ, соответственно тремъ основнымъ силамъ— -три сти хш творчества;

несомненно— 'Три и несомненно— 'Органически различныя .

Ц е л ь символизма— xaSapai;, о свобож дете душ и. Н е его ли, какъ личность сам одельная, достигъ вполне Гёте, онъ, передъ загробною жизнью, по слову Боратынскаго— ·

–  –  –

Д ля поэта слова паредъ мыслью— -«какъ предъ нагимъ мечомъ»—

-«бл'Ьдн'Ьетъ жизнь земная».— И одна «забота земная» остается для него— «сына фантазш», для него— -«привычнаго гостя на пирЪ неосязаемыхъ властей». Но этой заботЬ даетъ «исполинскш видъ» только мечта поэта:

–  –  –

Однако въ действительной жизни онъ не находить, а только можетъ себ’Ъ представить и ярко изобразить среду, воспринимающую художество съ тою же силой, съ какою поэтъ его творить. Это было— ·

–  –  –

См. еще о гармонш: Въ глуши л'Ьсовъ...— ЗвЪзда.— А. А. Воейковой.— О на.— Лазурный очи.— Н а смерть Гете.— Весна.— А хи л л ъ.— Еще какъ патргархъ...— -Молитва .





Власть гармонш— таинственна:

–  –  –

действительное значеше поэзш .

И если бы Боратынскш в^риль въ душ у, всецело его дуигЬ о тв еч аю ­ щую по способности и сил-Ь воспр1ят1я его твореш я, то не только о своей..душе сказалъ бы онъ:

–  –  –

«чуждый земного края», но и— слабо слышащш «арфъ небесныхъ отголосокъ». Мы слышали отъ Боратынскаго, что для него «отчизна давняя» чело­ в е к а — -«стихшное смятеше», тютчевский «древшй хаосъ», «родимый». И, какъ у Тютчева,— -сердце его бьется «на порогЪ какъ бы двойного б ь т я » .

–  –  –

I Мысль о жизненномъ, житейскомъ благ-Ь, какое приносить истинное высокое искусство не-худож нику— челов-Ьку, постигшему его божествен­ ность, разительно высказана въ поэм-Ь М а д о н н а. И какъ для проявления действительной силы худож ества нуженъ ему не-художникъ воспринимаю­ щей, близокъ онъ или далекъ— -на это указы'ваетъ Боратынский въ назван­ ной выше пьесЬ «Риема». Т акж е ср.

выше:

–  –  –

Изъ всЪхъ языковъ самый убедительны й— языкъ и скусства. При его· помощи челов-Ькъ-художникъ можетъ руководить другими людьми. Тамъ, .

гд е ничего не можетъ сд ел ать даже логика съ ея вырезанными на стали законами, тамъ часто проявляетъ си л у своей убедительности и скусство .

Х удож н и к у надо только найти точ к у приложения этой силы, а затем ъ онъ уж ъ сум еетъ повернуть психологию толпы туд а, куда хочетъ .

Давно ушли отъ насъ т е времена, когда степень развитая народа и худож н и ка были на одномъ ур о в н е и когда не было надобности въ особомъ художественномъ язы к е для народа. Многообраз1е творческихъ формъ въ связи съ общимъ культурны м ъ развитаемъ человечества создало съ течеш емъ времени малопонятное для народа большое и скусство, языкъ котораго слишкомъ сложенъ и велеречивъ для того, чтобы народъ верно о ц е ­ ни лъ весь высок1й смыслъ его. Современный искушенный культурою худож никъ, обращ аясь къ неискушенной народной д у ш е, конечно, долженъ гово­ рить на я зы к е, народу понятномъ. И вотъ передъ художникомъ стоитъ за­ дача оты скать въ сфере и ск усства такой язы къ, сила убедительности котораго наш ла бы се б е точ к у прилож еш я въ народной психологш. Какимъ же долженъ быть этотъ язы къ, для того, чтобъ онъ былъ близокъ полудикой д у ш е народа и в м е сте съ тем ъ являлся бы художественнымъ?

Если взять наш у современность, то изъ в с е х ъ отраслей и ск усства наибо­ л ее «деловыми» оказываются въ этомъ отношении живопись и литература .

Что касается живописи, въ частности особенно и скусства графическаго, то наиболее естественной и простой и в м есте съ тем ъ наиболее верны й способъ изображ еш я предмета есть способъ его схематизации, то-есть способъ упрощеннаго воспроизведеш ь главнейш ихъ сущ ественнейш ихъ чертъ е го. Сравнительное и зучеш е формъ худож ественнаго творчества человека, ж ивущ аго по природе и никакой культуры не знающаго, съ творчествомъ ч еловека утилитарной к ультурой тронутаго и отошедшаго такимъ образомъ отъ природы— подтверждаетъ это .

П алеонтолопя даетъ намъ прекрасные образцы худож ественнаго твор­ чества доисторическаго дикаря. В ъ Британскомъ и въ Парижскомъ естественно-историческомъ м узее можно ви деть вырезанныя на кости кремневымъ остр1емъ изображения дилювиальной лошади и мамонта, также· а изваянныя изъ клыка допотопнаго животнаго пластичесш я изображения сЬвернаго оленя. Памятники эти относятся къ наидревн-Ьйшему въ жизни челов-Ьчества палеолитическому перю ду каменнаго вЬка, когда человЬкъ· жилъ еще естественной охотничьей жизнью животнаго. Эти изображ еш я художественно-прекрасны прежде всего по удивительной силЬ и хъ схем а­ тизма. И вотъ знаменательно то, что поздн-Ьшшй, неолитичесшй перюдъ каменнаго в'Ька, а такж е вЬ къ бронзовый и железный уж е не даютъ намъ образцовъ такого худож ественнаго упрощ еш я. Въ пластическихъ изображ еш яхъ дикаря поздн'Ьйшихъ временъ явно сказы вается стремление къ реалистической трактовка, объектовъ внЬшняго М1ра, и изображ еш я поражаютъ зд'Ьсь вялостью и безпомощностью формъ, наприм'Ъръ, образцы изображеш й ч еловека и животнаго въ музеяхъ Стокгольма, ВЬны и К р а к о в ­ ской академш н аукъ. Т акой регрессъ объясняется тЬмъ, что отошедшШ отъ зв-Ьриной жизни дикарь неолитическаго перю да и поздн-Ьйшихъ доисторическихъ в'Ьковъ становится земледЬлыдемъ и измЬняетъ дикой природ-Ь. .

П оверхностная утилитарная к у л ьту р а кладетъ зд'Ьсь впервые свою К аинову печать на свободное художественное творчество человЬка .

Проводя паралелль между доисторическимъ и этнографическимъ и ск у с­ ство мъ, Верманъ въ своей И сторш и ск усства говоритъ, что «не перешедшее ступени охотничества и рыболовства дикари, живупце въ крайнихъ с-Ьверныхъ и южныхъ пред-Ьлахъ обитаемыхъ странъ земного ш ара, своимъ и ск усствомъ напоминаютъ дилюв1альныхъ охотниковъ на мамонта и сЬвернаго оленя главнымъ образомъ потому, что незнакомы съ добывашемъ и обра­ боткой металловъ, незнакомы съ ткацкимъ и гончарнымъ д-Ьломъ, не зна­ комы съ землед,Ъл1емъ и скотоводство мъ». О станавливаясь затЪмъ н а «поразительныхъ способностяхъ къ рисованью» нынЬшнихъ дикихъ народовъ, живущ ихъ въ услов1яхъ дикарей палеолитическаго перю да, Верманъ н ахо­ ди ть, что «оанЪ и тЪ же причины имЬютъ какъ тутъ, такъ и тамъ одни и гЬ же послЬдств1я», и возможность появлеш я у нын-Ьшнихъ дикарей, охотни­ ковъ и рыболововъ поразительныхъ рисунковъ приписываетъ «ихъ глазу, изощрившемуся въ наблюденш животнаго м1ра и р ук Ь охотника, привыкшаго попадать въ зв-Ьря». Соображения относительно руки охотника, при­ выкшей попадать въ звЬря, по-моему, должны быть отброшены; они ничуть не освЬщаютъ, скорЬе затемняютъ дЬло: вЬдь мЬткость р ук и, убивающей зв'ьря, ничего общаго не имЬетъ съ меткостью глаза, руководящ аго р ук о й рисующ ей. Что же касается того соображ еш я, что глазъ дикаря-охотника изощрился въ наблюденш животнаго, то в-Ьдь глазъ дикаря-скотовода, пож алуй, даж е большеизощ ренъ въ этомъ отношенш, ибо животное всегда при немъ, тогда какъ дикарь-охотникъ видитъ животное лишь во время охоты. А между гём ъ мы знаемъ, какъ безпомощны реалистичесш я изображ еш я животныхъ у дикарей поздн'Ъйшихъ эпохъ .

Я думаю, что объяснеш я большей художественности въ творчестве дикаря-охотника по сравнению съ творчествомъ дикаря посл-Ьдующихъ перю довъ сл-Ьдуетъ искать не въ области физхологш, но въ сф ере психологш. Д-Ьло здесь не въ привы чке глаза созерцать животное, но въ душевныхъ переж иваш яхъ, сопровождающ ихъ это созерцаш е. Д ействительно, что представляютъ для дикаря-охотника тЪ дик1я животныя, художественно упрощенныя изображ еш я которыхъ поражаютъ насъ красотой своей с м е ­ лой схематичности? Мамонтъ, дилкдаальная дикая лошадь и северный олень являю тся для дикаря-охотника палеолитической эпохи такимъ же предметомъ его мечташй и ж елаш й, какимъ для современнаго охотникади кар я, бушмена, является слонъ или буйволъ, или тюлень для дикаряохотника арктическихъ странъ. Д икарь-охотникъ видитъ подстерегаемое имъ животное лишь въ моменты остраго напряжения в н и м а н 1 я, когда за кратковременностью онъ успЪваетъ р азглядеть въ животномъ лишь характерн'Ьйшхя, лишь сущ ественнейш ая черты, кото­ рый онъ и запечатл-Ьваетъ потомъ въ своихъ р и сун к ахъ. Потому-то такъ и схематичны они, потому-то и в-Ьетъ отъ нихъ такою правдою, худож ествен­ ной непосредственностью и простотой .

К а к ъ бы то ни было худож ественность рисунковъ палеолитическаго перш да, по ср авненш съ безпомощными изображеш ями поздн-Ьйшихъ временъ первобытной жизни человечества, признается и самимъ Верманомъ .

И я думаю, что не только умудренный историкъ и ск усства, но и ярославскШ деревенский парень невольно признаетъ преимущество первыхъ ри сун ­ ковъ передъ вторыми: для того, чтобы понять и ощутить (хотя бы и прими­ тивно) простое,— не надо никакой культуры : в ед ь простое— въ данномъ с л у ч а е и верное. Т акое соединеш е ясной простоты съ легко воспринимаемой художественностью и должно характеризовать собою и скусство, разсчитанное на удовлетвореш е духовны хъ потребностей народа .

Однако п о н я п е художественности слишкомъ широко. Х удож ествен­ ность такъ многогранна. К а к ую же свою грань долж на она» проявить, наприм-Ьръ въ р усской народной картин-Ь для того, чтобы быть легко воспри­ нимаемой?

Н е надо забывать, что народъ нашъ— еще ребенокъ въ д-Ьлахъ и скусства .

И какъ ребенку сам одельная к укл а изъ тряпокъ милее разукраш енной »

фарфоровой куклы, такъ и темному не развращ енному поверхностной цивилизащей народу лубочная картинка или стар ая икона ближе и понятнее, .

ч-Ьмъ гЬ фотографически-пошлые отбросы живописи, которые механическимъ путемъ исполняются по заказу наш ихъ издателей народныхъ к а р тинъ. Х удож ественная народная картина должна приближаться къ общему ти п у стараго лубка и иконы. Изъ нихъ долженъ худож никъ черпать т у наивную ш ироту и непосредственность взгляда на гпръ, которыя такъ по сердцу р усском у крестьянину,— этому аристократу полей и лЪсовъ, еще не тронутому всепринижающимъ м-Ьщанствомъ .

Богатый сырой матер1алъ, заготовленный нашими богомазами и рисо­ вальщиками лубочныхъ картинъ, современный худож никъ долженъ пере­ работать такъ, чтобы, не наруш ая въ общихъ чертахъ стиля лубка и иконы, придать своему п р о и зв е д ен т характеръ художественной упрощенности .

Смело можно ск азать, что так ая простота правильно будетъ понята народомъ. Ей онъ, конечно повери ть. Но пущ е огня штЬдуетъ здесь опасаться излишества какъ въ д е л е упрощ еш я, такъ и въ д е л е «художественности»

обработки темы. П реувеличенная простота легко можетъ превратиться въ декадентски изломанную безвкусную сти ли зац ш, а «художественность»

можетъ оказаться пустымъ эстетизмомъ. И то и другое только отпугнетъ доверчивую народную д у ш у отъ и скусства .

Худож ественно выполненная въ народномъ сти ле картина должна быть посильнЫмъ отв-Ьтнымъ даромъ худож ника на т е дары, которыми искони обогащ аетъ насъ народъ.

И этотъ ответный даръ, конечно, не будетъ равноценнымъ неисчислимымъ богатствамъ р усскаго народнаго творчества:

вспомнить только древнее наивно-пышное иконописное и скусство, велико­ лепное церковное зодчество деревянной Р у си, вспомнить только зауныв­ ную, ш ирокую народную песню, вспомнить только величавый эпосъ р у с ­ скаго народа и спокойную печаль его задумчивой лирики .

В се, что я говорю сейчасъ о художественности и общепонятности кар ­ тины для народа,— касается лишь формы, лишь творческаго метода, какимъ долженъ пользоваться худож никъ для того, чтобы быть принятымъ народ­ ной душ ой. Если перейти къ сю ж ету, къ р азск азу, къ мыслямъ, съ которыми худож никъ обращ ается къ народу, то здесь о стан авли ваем на се б е внимаше следую щ ее. В ъ большомъ и ск усств е сю жетъ, разсказъ играетъ самую маловажную роль, такъ какъ паеосъ большого и ск усства— въ процессе творчества, а не въ его р езу л ь та те. З д е сь ж е,— въ и ск у с ст в е, обращ аю­ щемся къ н ар оду,— сю ж ету худож ественнаго произведения суж дено стоять на главномъ м е сте. Не надо забывать, что въ обширной области и скусства 13· строго сп-Ьдуетъ отличать т в о р е н 1 е отъ д е л а. Стремлеше большого и ск усства направлено къ внЬутилитарной области т в о р е н 1 я, но по­ путно можетъ оно привести и къ утилитарной сф ере д-Ьлъ. Х удож никъ ж е, обращающейся своей картиной къ народу, долженъ приходить къ этому д е л у не попутно. Д ел о это должно быть его главной целью. Х удож ествен­ ная и в м е сте съ тЪмъ общепонятная форма бываетъ зд есь нуж н а для того, чтобы вместить въ себе какой-нибудь определенный сю жетъ, определен­ ную идею. З д есь открывается просторъ для воспитательной деятельности худож н и ка, открывается поле для дела. К акой же характеръ должна носить эта воспитательная деятельность худож ника?

Е сть такой методъ обучеш я детей, когда ребенка заинтересовываютъ игрою, съ тем ъ, чтобы попутно выучить его грам оте. Занимательное, прият­ ное приводить зд есь ребенка къ полезному. Внеш н яя форма игры зд есь — средство для того, чтобы ребенокъ, играючи, воспринялъ известное научное содерж аш е, въ скрытомъ ви де заложенное въ и гр е. Это содерж аш е является зд есь целью. Воспитательная деятельность обращающагося къ народу худож ника должна итти въ обратномъ направленш. Внеш нее содерж аш е, разсказъ, идея, сюжетъ его картины должны быть не целью, но средствомъ для художественнаго воспиташ я народа. Подобно тому, какъ детей заинте­ ресовываютъ игрой, такъ долженъ худож никъ заинтересовать своего зри­ теля сюжетомъ картины для того, чтобы, воспринимая художественно испол­ ненный сюжетъ, зритель попутно привыкалъ къ художественной форме изображ еш я этого сю ж ета и тем ъ самымъ прю бщ ался къ и ск усству .

Все это, конечно, ничуть не отнимаетъ у художественной народной кар­ тины права и обязанности воспитывать народную д у ш у не въ одномъ лишь художественномъ направленш. Сюжетъ, разсказъ, идея, хоть и не въ широкихъ р ам кахъ,— всегда будутъ наготове для поучеш я народа. За этимъ дел о не станетъ. Надо только, чтобы поучеш е это по своему содержашю отвечало достоинству д у х а человеческаго. Впрочемъ, здесь гораздо боль­ шую пользу можетъ принести не графическое и скусство, а искусство слова .

II .

И скусство слова и графика являю тся наиболее пригодными искусствами для обгцешя худож н и ка съ народомъ прежде всего потому, что и скусства эти даютъ худож н и ку широкую возможность увлечь народную д у ш у сю ­ жетомъ, идеей, разсказомъ. С к ул ьп тур е добиться этого тр уд н ее, а музыка и архитектура здесь безсильны. Это, впрочемъ, ничуть, конечно не исключаетъ для нихъ возможности оказывать благотворное художественное вл1яш е на народъ гЪми путями, какими и скусства эти воздЬйствуютъ не только на наивную народную душ у, но и на душ у ч ел овека, къ к у л ь т у р е пршбщеннаго. Я говорю здесь лишь о томъ, что специальная, на народъ разсчитанная архи тектура или музыка были бы абсурдомъ .

К аково должно быть литературное, худож ественное п р о и зведете, разсчитанное спевдально на народную а уд и то р ш ? По форме такое произве­ д е т е должно съ художественностью совм ещ ать ясную простоту и общепо­ нятность. Передъ худож никомъ слова лежатъ драгоценный розсыпи вели­ колепной р усской народной р еч и : бери и шлифуй (если только надо) и вставляй самоцветные камни въ оправу и ск усства. А что до содерж аш я, то зд^сь, такъ же какъ и въ и ск усств е графическомъ, задача худож ника слова д о л ж н а бы собственно состоять въ томъ, чтобы остано­ вить внимаше аудиторш на идее своего произведешя съ целью заронить въ слуш ателяхъ любовь къ той к р а со те, въ какую облечена эта идея .

Но н е тъ. Н а д е л е видимъ мы иное. Громадное преимущество и скусства слова передъ прочими искусствами заклю чается въ великой его изобрази­ тельной си л е, пользуясь которой худож н и къ слова въ состояш и охватить такую ш ироту содерж аш я и проникнуть въ такую идейную глубину, что передъ ними форма, даж е и худож ественная, часто принуждена бываетъ отступить на второй планъ: возможность худож ественнаго воспиташ я народа формою уступ аетъ зд есь место открывшейся несравненно более ценной и существенной возможности духовнаго воспиташ я темнаго народа, содержашемъ даннаго литературнаго произведеш я .

Сознаш е необходимости такого моральнаго воздействия, такого поуче­ ния проходить красной нитью сквозь всю р усск ую литературу. Сколько творческихъ силъ, сколько высшей геш альности потрачено зд есь на это поучеш е народа, съ какими аскетическими подвигами было оно сопряжено, какую к аторгу д у х а и т е л а перенесли лучнпе люди наш и,— наши ген ш,— ради того, чтобы высокими идеями своихъ худож ественныхъ произведешй воспитать народную душ у! Но и сколько при этомъ скомкано великолепной формы, сколько красоты погибло ради этого идейнаго содерж аш я!— той самой красоты, которая, по вещ имъ словамъ Д остоевскаго, должна «спасти М1ръ»! Винить ли худож никовъ слова за такое п р ен ебр еж ете формою?— · Н етъ : нельзя требовать отъ матери, чтобъ она оставила своего единственнаго сына и бросила бы лечить его для того, чтобы пойти спасать жизнь хотя бы даж е целом у городу. Н а стезю поучеш я часто становились наши великге и малые писатели потому, что много у насъ нуж даю щ ихся въ такомъ поученш : вмЬстЬ съ народомъ и мы сами. И не писателей, а самихъсебя должны мы винить въ томъ, что литература наша принуждена лечить наши раны, тогда к ак ъ,— не будь мы больны и немощны,— она должна была бы вести насъ, бодрыхъ, на бой за ту спасительную и освобождающую красоту, о которой мечталъ Достоевский, о которой мечталъ Владим1ръ Соловьевъ .

К огда за дЪло поучеш я народнаго берется небольшой худож никъ— красота формы всегда принуждена бываетъ уступ ить м-Ьсто воспитываю­ щему душ у с о д е р ж а н т. Т орж ествуетъ только принципъ д-Ьла. Х удож никъ достигаетъ лишь этическаго результата. Но ставш ему на стезю поучеш я большому худож н и ку слова часто удается творческимъ огнемъ своимъспаять красоту формы съ глубиною содерж аш я въ одно нераздробимое ц-Ьлое .

Влхяше на душ у народную одной только внешней формальной к ра­ соты невелико. Она, конечно, оставляетъ свой сл^дъ, но въ конц^ концовъ такая красота— красивость, въ сущ ности, чуж да народу. К ъ содержаш ю произведения и ск усства относится народъ съ гораздо большей вниматель­ ностью: вн-Ъшшй сюжетъ всегда можетъ его гЪмъ или инымъ заинтересовать, а заинтересовавъ, можетъ благотворно отразиться на воспитанш души народной. Однако въ большинства случаевъ бываетъ такъ, что благотвор­ ное вл1яш е оказываютъ преимущественно тЬ идеи, которыя могутъ найти себ-Ь жизненное прим-Ьнеше. Много есть литературны хъ произведенш, на это разсчитанныхъ: содерж аш е въ нихъ— главное, форма же, им-Ьющая въ искусств·!, такое великое значение, находится въ пренебреж ены. Все это— полезное, но малое (очень малое) и скусство .

Въ великомъ и скусств^, въ произведенш геш я, глубина идеи бываетъ недосягаема и не для одной только народной душ и, наивной и неискуш ен­ ной. Если бы генш обращ ался къ толпЪ съ логическими доводами и этимъ оруж1емъ защищалъ бы свои идеи, онъ никогда никого бы не уб-Ьдилъ .

Но не даромъ и скусство есть самый уб-Ьдительный языкъ .

Сочеташ е порожденной геш емъ глубокой идеи съ прекрасной формою,, этой идеи достойною, производитъ то, что прекрасная форма облегчаетъ воспр1ят1е и понимаше содержащейся къ произведенш и скусства великой идеи; и д ухъ челов-Ьчесюй, поднятый до высоты понимания этой идеи, оказы­ вается способнымъ понять к расоту формы не только какъ средство для воспр1ят1я идеи, но и какъ н^кую сущ ность независимо отъ того или иного идейнаго содерж аш я. Это возносить д у х ъ челов-Ъчесшй надъ уровнемъ жизни съ ея эстетическими и этическими категор1ями полезности и вводитъ »

въ кругъ вн-Ьутилитарнаго отношешя къ и скусству. Задачи искусства для народа сливаются зд есь съ большимъ искусствомъ, и обращение худож ника къ народу получаетъ характеръ величайшей значительности. Вожатый по жизненнымъ путямъ, наставникъ красоты и морали превращ ается зд е с ь,— невольно для самого себя,— въ пророка .

И голосъ его гудитъ въ д у ш е народной призывнымъ колоколомъ .

Задача обр ащ аю щ аяся къ народу и скусства изобразительнаго сосостоитъ въ эстетическомъ воспитании народа красотою формы. Задача же и скусства слова— не только воспитывать народную душ у эстетически (кра­ сотою формы), не только воздействовать на нее этически (глубиною содерж аш я), но еще и возвышать ее до понимания той великой красоты, которая освободить и спасетъ м:ръ .

И въ этомъ громадное преимущество и скусства слова, поскольку оно вожатый души народной .

–  –  –

При я в л е т и подлиннаго артистизма распадение на субъективное и объективное исчезаетъ. П р о и звед ете и скусства перестаетъ быть для воспринимателя чЬмъ-то вн-Ьшне отъ него отд'Ьленнымъ, а его переживаш я при воспр1ят1и перестаютъ быть ч-Ьмъ-то только личнымъ субъективнымъ. Отсюда получается некотор ая новая особенная среда. Н о, описывая такъ артистизмъ, надо иметь въ виду точно очерченную область и скусства и реш и ­ тельно отграничивать означенную особенную среду— объединение въ д у х е чрезъ немногимъ свойственный артистизмъ — отъ иныхъ и притомъ, поголовныхъ способовъ сл1яш я творца, исполнителей и слуш а­ телей въ одно целое, способовъ смешаннаго и притомъ не чисто художественнаго характера, когда данное искусство или и скусства являются лишь одни jm ъ изъ средствъ сл1яш я, а цели последняго, предвари­ тельно намеченныя, выходятъ окончательно не только за область эсте­ тическую, но и культурн ую .

Параллель между организмомъ и творческимъ произведешемъ вер н а, конечно, не до конца. Но о ней полезно только напоминать въ т е дни, когда подъ флагомъ будто бы особенной непосредственности (т. н. эмощональности) проникаетъ въ искусство разсудочная деланность. Злоупотреблеш е вся­ кой аналопей приводить къ нелепостямъ и чрезмерное продлеше параллели между организмомъ и творчествомъ легко вырождается въ плоскую отвлечзнную болтовню. Отсюда не только некоторы е философы, но и философствую иде худож ники (наприм%ръ, Гильдебрандъ) реш ительно возражаютъ противъ означеннаго параллелизма. Это возраж еш е— понятно, но оно не въ состоянш заставить изсл-Ьдователя усомниться въ пр аве вводить въ теорт творчества п он я и е организма, ибо это понятие глубж е бю лотизм а и неотъемлемо связано съ идеей о высшихъ и низшихъ типахъ т в о р зш й .

* Баумгартенъ вид’Ьлъ въ эстетическомъ пониманш analogon ra tio n is .

Въ этомъ смысла онъ говорилъ объ evid en tia aesthetica. В ъ аналогичяом ъ же смысле можно говорить о логи ке контрапункта, логи ке гарм онш, толосоведеш я, тзматическаго развитая и т. п., а такж е и о музьщальномъ ^философствованш, о философичности, наприм%ръ, Б а х а, В агнера, Б етховена М ежду тЬмъ, поверхностно проведенное в о з з р и т е о подражанш природе

-и связанное съ этимъ отчасти эмоц1ональное,отчасти разсудочное создаваш е, стремящееся къ «в-Ьрнымъ залечат леш ямъ», къ «точной записи всЪхъ подробностей виденнаго» *, носится съ какою-то невозможною п р а в д о й и приводить, пусть нехотя, но неминуемо къ натуралистичности,

-т.-е..къ д у р н о м у натурализму. Н астоящ ш художественный натурализмъ (напримеръ, у Дюрера), выдавая стремлеше автора къ подроб­ ной передаче феноменовъ и обнаруж ивая въ его произведенш следы ихъ настойчиваго и бгзпредразсудочнаго и зучеш я, всегда в м е сте съ тем ъ стре­ мится къ строжайшему сл-Ьдовашю законамъ даннаго и скусства и принципамъ и скусства вообще; обнаруживаетъ словно естественно-научное отношеше къ о р г а н о н у даннаго и ск усства, т.-е. къ его уж е слож ив­ шимся формамъ и къ системе общихъ нормъ эстетическихъ и творческихъ .

Такимъ образомъ худо жественный натурализмъ необходимо ста­ новится тем ъ худож ественнее, чемъ натуралистичнее онъ проявляется .

К р о м е того, чемъ менее данное искусство связано съ внешней природой и более съ внутренней, тем ъ оно по самой сути своей дальше отъ всякаго натурализма, такъ какъ природа внутренняго M ipa менее феноменальна, а следовательно труднее уловима для изучеш я и передачи. Натурализмъ наиболее ум естенъ въ живописи и наименее въ музы ке, наиболее въ 'Эпосе и наименее въ л и р и ке.. .

Н. Брюсова. Временное и пространственное с т р о е н ie формы .

” 11 (стр. 9 и 13) .

Во всякомъ случ ай, не подражаш е природЬ, а единство живого· стиля есть п р а в д а истинная въ художественномъ смыслЬ. И если Вагнеръ въ глазахъ нЬкоторыхъ является натуралистомъ, и титулъ этотъ дается ему въ виду отд-Ьльныхъ чертъ его стиля (наприм-Ьръ, декламащ я, изб^гаш е оперныхъ ансамблей и закругленныхъ нумеровъ), а также въ виду его собственныхъ неосторожныхъ изрзченш, то надо признать, что такое обэзначеш е глубоко ошибочно. Конечно, Вагнеръ въ своихъ характеристикахъ (лицъ, положенш, н а ст р о е н а, смысла д1алоговъ) обличаетъ, въ осо­ бенности, наприм-Ьръ въ М е й с т е р з и н г е р а х ъ, склонность и спо­ собность къ художественному натурализму, но не это является наиболее цЬннымъ въ немъ, а то, что, несмотря на эти натуралистичные мо­ менты (такъ же, какъ и несмотря на обширность и сложность музы кальнодраматическихъ задачъ и построений) весь Вагнеръ есть одна сплошная п-Ьснь, лирика въ самомъ большомъ дотолЬ неслыханномъ м асш таба. .

* Конечно, музыкальная декламация (въ особенности у того же Вагнера)1 Толкаетъ къ том у, чтобы видЬть въ музык^Ь главнымъ образомъ искусство в ы р а ж е т я (M usik n u r als A usdruck— почти лозунгъ современности)— а, следовательно, и приписывать музык-Ь стремлеше къ натуралистической правдЬ въ выраженш, стремлеше подражать словесной р Ь ч и 'и даже, какън-Ькоторые полагаютъ, превзойти рЬчь въ правдивой выразительности и объективности .

Но этотъ взглядъ крайне одностороненъ, не отв-Ьчаетъ истокамъ музы-· кальнаго и скусства и, какъ руководящ ая норма, художественно опасенъ для него; этотъ взглядъ переносить центръ внимашя созидателей отъ того, что освящ аетъ эту правдивость и выразительность, что придаетъ ей значеше непреходящее, значеш е символовъ сверхличнаго, сверхъестественнаго, сверхчелов-Ьческаго, т.-е. отъ формы, отъ стиля,— переносить внимаше на самый привходящШ элементъ этой «правды вы р аж етя », на то, чтобы при взошло возможно большее количество этого элемента, пусть даже столько,, что онъ весь не можетъ быть поглощенъ формою; между гЬмъ безъ этого весь смыслъ вхож деш я явлеш й жизни подъ своды храма Творчества пропадаетъ; именно, разъ не надъ вс-Ьми этими явлешями можетъ быть совершено таинство худож ественнаго пресуществления и часть ихъ остается полусф ормировавшейся матергей, профанируя тЬмъ искусство .

*

–  –  –

вымъ мимика, то композиторамъ оставалось бы только подражать крикамъ, пискамъ, визгамъ, встречающ имся въ природе, или человеческом у стону, вздоху, см е х у. Но объ этомъ, конечно, ныне и не приходится говорить .

* Однако, музыка не можетъ стать принципиально и подражешемъ словес­ ной речи. Скорее р е ч ь, художественно произносимая, является подражашемъ музы ке. И все-таки въ музы ке есть н еч то, являющееся аналогией течи; музыка есть своя р еч ь, свой языкъ. И этотъ языкъ, съ одной стороны, универсаленъ, съ другой же— нацю наленъ. Первое— потому, что музыкальнымъ въ высшемъ смы сле следуетъ называть именно того, для кого произведешя и скусства звука говорятъ знакомымъ языкомъ, до из­ вестной степени роднымъ языкомъ. Второе же приходится признать въ виду того, что даже не в с е, понимакмще музы ку вообще, какъ родной языкъ, способны схватить более индивидуальный смыслъ сказаннаго, и тутъ Р у ссо, который ошибочно разоматривалъ музы ку, какъ р еч ь — не параллельно, не аналогически, а генетически— тем ъ не менее правъ въ своемъ утвержденш, что въ кач естве речи музыка никогда не можетъ стать до конца «универсальнымъ языкомъ» и всегда останется только «нацюнальнымъ», точнее расовымъ .

Съ музыкальнымъ Р уссо согласенъ и музыкальный Ницше. «Музыка не является всеобщимъ сверхвременнымъ языкомъ, какъ это часто говорится въ похвалу ей, но отвечаете точно данному мерилу чувства, теплоте, вре­ мени; мерилу, которое несетъ въ се б е совершенно определенную единич­ ную, временно и пространственно связанную к у л ьту р у какъ свой внутренН1й законъ». (N ietzsche, III, 91) .

* Воплотить д а н н у ю внемузы кальную идею (т.-е. мысль, съ одной стороны, более ш ирокую, съ другой стороны, более тесн ую, ибо въ словахъ получивш ую границу и потерявшую эмбрюнальный предобразный характеръ) можетъ отчасти тотъ худож никъ звука, которому удалось найти приблизительно конгеш альный се б е текстъ, полагаемый имъ на музыку;

вполне же— лишь тотъ, который самъ одарзнъ и поэтически. Таковымъ .

быль пока только Вагнеръ. П о д р а ж а т е ему въ идейности невозможно, и факты такого подраж аш я, свидетельствуя или о музыкальной слабости, или объ отсутствии художнической мудрости у подражателя, являю тся печальными признаками общаго упадка искусства. Чистый музыкантъможетъ быть одержимъ только своими музыкальными темами (въ техническомъ смысле этого слова) и только ихъ можетъ проводить, ибо симво­ лизация идей и переживашй возможна для него лишь тогда, когда ему удалось породить внутренно отвечающие имъ музыкальные образы .

* В сякое иное не чисто музыкальное п р о вед ете «идей» (при помощи прг·граммъ или последую щ ихъ толкованш самого автора, его учениковъ и поклонниковъ) половинчато, насильственно и неартистично. К р о м е того, удиви­ тельно, какъ в с е эти «идеи» похожи на общ1я места и какъ излагатели ихъ силятся подборомъ вычурныхъ выражений замаскировать баналь­ ность того, что ведь при наличности въ одномъ сл уч ае поэтическаго даров аш я, въ другомъ более крупнаго музыкально-элементарнаго творчества, не нуждающ агося (по меткому выражению Вейнгартнера) въ «костыляхъ», могло бы быть углублено и стать индивидуально-содержательнымъ, а по­ том у и новымъ .

Но тогда ни въ томъ, ни въ другомъ сл уч ае не было бы неустранимой надобности въ толковательскихъ пережевываш яхъ: въ первомъ сл у ч а е даже недосказанное музыкой договорилъ бы идутцш параллельно поэти­ ческий текстъ, созданный самимъ музыкантомъ; во второмъ для музыкальночуткихъ все было бы понятно безъ словъ. Эта надобность является какъ разъ тогда, когда прибегаю тъ къ костылямъ. Одни ксстыли требуютъ другихъ и т. д., пока идейность окончательно не отодвигаетъ музыку" на заднШ .

планъ. При этомъ попытки проследить эволющ ю идейности вынуждаютъ иной разъ модернистическихъ толкователей говорить о таки хъ произведеш яхъ, которыя, появись они бззъ всякой идеи, были бы въ особенности ими безпощадно высмеяны .

–  –  –

зависимымъ отъ национальности, индивидуальности; общечеловеческимъ же остается лишь то, что по природе своей бол^е механично, раЕСу— дочно, а потому и доступно, уловимо. Понятно, что въ связи съ интернащональнымъ нивеллирующимъ католицизмомъ и связанной съ нимъ дена­ схоластикой развивался стиль механичный и только цион ализирую щ ей

–  –  –

Свободное нахождение другъ друга личностей, родственныхъ по с у ­ щ еству— въ творчеств^ и въ воспр1Ятш, возможно не только въ предЪлахъ одной и той же эпохи; такое нахож деш е имеетъ нередко место въ историческихъ пределахъ одного народа или группы родственныхъ навдй;

поэтому идеологамъ модернизма следовало бы поосторожнее кидать упреки въ академичности или даже въ м ещ анстве при каждой в стр е ч е съ произведешями, авторы ко то р ц хъ не держатся ихъ легко мысленнаго в о з з р е т я на форму, какъ на платье,способное изнашиваться: чемъ большее количество великихъ произведенш сочиняется въ данной форме, тЬмъ ж и з н е н н е е она отъ этого становится; необходимо тол ьк о, чтобы за нее брались исклю­ чительно т е, которые родственны по сущ еству съ ея зачинателями .

* Не всегда вносится ясность въ понимание той или другой великой въ культурномъотнош енш эпохи тем ъ,ч то устанавливается эволю щ онная связь историческомъ х о д е событш особой области духовнаго М1ра: немецкая еъ музыка отъ Б а х а до Вагнера, выхваченная изъ всеобщей исторш музыки в сех ъ в ек о въ и народовъ, понятна сама по се б е, т.-е. не требуетъ для своего полнаго воспр1ят!я знаш я предшествующей музыки, не нуж дается въ звучащемъ (а нередко, увы, нззвучащемъ) историческомъ комментарш;

но этого мало: втиснутая «объективными» историками въ схем у общаго развитая музыкального и скусства въ тЪсномъ смысле (инструментовъ, техники, тзорш и т. п.) немецкая музыка великой эпохи просто не можетъ быть въ должной м е р е оценена, да и самый генезисъ ея постигается одно­ сторонне, ибо эта музыка въ большей степени связана съ духовнымъ развиТ1емъ германцевъ, нежели съ общзевропейскимъ развипем ъ искусства звука .

Быть можетъ нарождаются но в ыя музыки: музыка, какъ чистая живопись; музыка, какъ почти цЪликомъ акустико-ф и з 1 ологическ1й рычагъ, долженствующий н а ряду съ зрительными, обонятельными и осязательными факторами поднять и унести насъ отъ физ!ологическаго прямо въ деваханъ; музыка— эмоциональный лепетъ, косноязычный «языкъ чувствъ»; музыка, въ качестве пособ1я для спиритизма; музыка, какъ общ едоступное упражнение въ миллюнахъ ладахъ для вящшаго непонимашя другъ друга; вообще— музыка, какъ вавилонское столпотвореш е... Въ этихъ музыкахъ наверное немцы преусп евать Не будутъ; въ этомъ можно быть ув-Ьреннымъстоль же безповоротно, какъ и въ томъ, что ч и с т а я музыка останется навсегда ихъ особою специальностью .

* П равда, л и ш я. неомузыки и антимузыки въ лице Л иста и Рихарда Ш трауса им-Ьетъ своихъ крупн'Ъйшихъ представителей, но родоначалькомъ этой линш все-таки по справедливости долженъ считаться Б ерлю зъ .

Важно отметить по этому поводу то, что развитее этой линш въ Германш совпало съ первыми симптомами временнаго упадка творчества, тогда какъ для Францш явление Б ер лю за означаетъ относительный подъемъ творчества ибо, сильно уступ ая, въ качеств!, чистаго музыканта, такимъ художникамъ звука, какъ Рамо и Бизе, Б ер лю зъ, какъ личность, настолько значителенъ, что являетъ собою характернейший моментъ французской музыки. Стран­ ная своимъ разноглас1емъ съ основными воззрениями симпатая къ Б ер лю зу у такихъ музыкальныхъ пуристовъ, какъ Гансликъ и Вейнгартнеръ, объ­ ясняется заразительною для нихъ восторженностью Ш умана, который, какъ у него часто бывало, на первыхъ порахъ превознесъ Б ер лю за и перзсолилъ быть можетъ «въ пику филистерамъ» .

* Т е черты, которыя являю тся причиною превосходства немцевъ въ чистой музы ке, чистой философш и чистой лирике, препятствуютъ имъ дать равноценное и въ особенности столь же совершенное по форме въ иныхъ областяхъ, напримеръ, въ и ск усств е сценическомъ, въ некоторы хъ отрасляхъ изобразительнаго и скусства, а изъ литературныхъ видовъ о со ­ бенно, напримеръ, въ сати р е, въ комедш, въ р ом ан е, г д е даже гениаль­ ность Гётз не смогла создать образцовыхъ произведеш ь, которыя не стра­ дали бы архитектоническою запутанностью или небрежностью, нередкою х а р а к т е р и с т и к и отсутств1емъ определенныхъ ритмовъ въ бледн остью

–  –  –

Сущ ествуетъ несомненно некотор ая связь между чистой музыкой и чистой лирикой даннаго народа въ отношенш какъ къ хар актер у, такъ,отчасти и къ интенсивности творчества въ обеи хъ областяхъ .

Если это— в ер н о, то по одному этому уж е необходимо ждать сильнаго поднятая уровня р усской музыки до той приблизительно высоты, на которой стоятъ песни великихъ р усски хъ поэтовъ; необходимо ждать и ббльшаго бо­ гатства въ творчестве и проявления большей внутренней невольной бли­ зости его музыкальному германизму, той степени близости, которая чув­ ствуется между гешальнымъ отцомъ р усскаго символизма Тютчевымъ и Гете .

* Въ другихъ областяхъ худож ественнаго творчества ск о р ее возможна ''хема ценностной постепенности. Н апримеръ въ поэзш : отъ Гёте ( к а к ъ л и р и к а ) можно установить градацию дароваш й до Мёрике и отъ Мёрике.до какого-нибудь непритязательнаго крошечнаго лирическаго талантика .

П оследнш, если онъ только делится съ м1ромъ действительнымъ переживаш емъ, можетъ дать, не выходя изъ пределовъ усвоенныхъ образцовыхъ формъ, словоупотребления и другихъ элементовъ словеснаго искусства, нечто индивидуально-ценное, правда, слабейш ее, нежели созданное авто­ рами этихъ образцовъ, но, тем ъ не, менее, не заменимое вполне иными, пусть даже гешальными произведешями. Подобное и, быть можетъ, даже въ большей степени имеетъ место и въ изобразительномъ и ск усств е. Напримеръ,каждый пейзажъ и каждый портретъ, написанные проникновенно и съ превосходной техникой, хо тя въ формальномъ отношенш и не само­ бытно, представляютъ собою не только количественный, но какъ бы и к а­ чественный приростъ художественноценнаго въ изобразительномъ и ск усств е .

Музыка въ этомъ отношенш занимаетъ особое место .

Она находится словно между остальными искусствами и философ1ей (съ которой имеетъ не одну общую черту) .

* Одно только философское творчество есть явлеш е еще более редкое, нежели музыкальное. Вотъ почему въ музы ке, приблизительно такъ же

–  –  –

Конечно, въ музы ке т а к о й почти безусловной непереступаемости, какъ въ философш, между вполне оригинальнымъ и эклектично подражательнымъ родомъ продуктивности нетъ; мало почетный по своем у буквальному смыслу титулъ композитора даже подчеркиваетъ общ­ ность словно лишь по степени различающ агося музыкальнаго сочи­ нительства; въ м узы ке н етъ оттен ка подобнаго том у, какъ въ фи­ лософш, гд е все-таки каждый проводить различие между собственно философомъ и пишущимъ профессоромъ философш, между творцами системъ и спещалистами по отдельнымъ философскимъ дисциплинамъ, г д е, сл ед о ­ вательно, гораздо более былъ бы ум естенъ терминъ философск1Й .

к о м п о з и т о р ъ, напримеръ, въ примененш къ такимъ крупнымъ ученымъ и писателямъ, какъ Вундтъ, въ отлич1е ихъ отъ немногихъ т в о р ч е ­ ских! мыслителей .

* Въ м узы ке ск о р ее есть целый рядъ явленш, словно промежуточныхъ, къ которымъ, строго говор я, следуетъ отнести даже таки хъ, какъ Мендельсонъ или ЧайковскШ ; произведешя ихъ заключаютъ въ себе настоящее столь р едкое золото звукового творчества, но оно либо невполне очищено отъ случайныхъ природныхъ примесей, либо всл'Ъдств1е недостаточнаго· количества его произвольно соединено съ менее ценными металлами и представляетъ собою именно сплавъ (т.-е. «композицш»). К ром е того въ музыке (когда она обращена исключительно въ сторону лирики,·— не въ· сторону философствовашя) ценностью «золота» обладаютъ некоторые мзлодичесюе момзнты выдающ ихся оперетокъ, танцевъ, куплетовъ и т. п .

Есть много композиторовъ, которымъ следовало бы вместо многочисленныхъ ориз’овъ просто сп еть въ своей жизни д в е — три песенки: онЬ скорее сохранили бы и хъ имя потомству .

* НЬкоторыя pJизвeдзнiя модернизма приходится воспринимать (какъ недавно выразился одинъ выдающШся критикъ) «съ предвзятымъ отр-Ьшешемъ отъ завЪтовъ завещ анной намъ всЬмъ прошлымъ музыки культуры»;

если критикъ разум'Ълъ именно «заветы культуры », а не школьныя правила, то въ приведгнныхъ вы раж еш яхъ онъ нехотя вынесъ бззповоротный обви­ нительный приговоръ том у, что ему х о те л о сь бы все-таки какъ-нибудь при­ знать и что ему после странной операцш «предвзятаго отр"Ьшен1я» даже «въ общихъ чертахъ» понравилось. Приведенный музыкально-критичесю'й казусъ являетъ собою характерное и общераспространенное см'Ъшеше к у л ь ­ туры и... дрессуры. Конечно, далеко не все, отъ чего оказывается неспоообнымъ иной разъ отреш иться современный образованный челов'Ъкъ, прздставлязтъ собой « з а в е т ы культуры», но обратно, необходимо утверждать самымъ настойчивымъ образомъ, что именно отъ культуры духа, нзльзя отреш иться: не то, что нз слЪдуетъ, а просто невозможно. В е д ь культурой является только то изъ воспринятаго, что перешло въ плоть и кровь; къ чему стало-быть отъ природы было прздрасположеше (связанное или нз связанное оъ определенною наследственностью); то же, отъ чего оказалось возможнымъ отреш иться, хо тя бы это являлось совокупностью огромныхъ знанШ и удивительныхъ у м е н ш, вое-таки не есть к ультура, ибо последнюю нельзя взять и снять какъ платье .

И такъ, либо пр ои зведете, о которомъ говорилъ критикъ, противо­ р ечи ть только учзбникамъ теорш музыки, а не заветамъ музыкальной к ул ь­ туры, либо оно противоречить именно этимъ последнимъ, но тогда (такъ какъ о т р е ш з т е отъ нихъ невозможно), это п р ои зведете могло «понра­ виться» только въ качестве не въ счетъ идущаго случайнаго оттиска автор­ ской прихоти, пр1ятно раздражающаго усталы е нервы .

Неспособные къ к у л ь т у р е и мало даровитые крайш е модернисты часто производить в п еч а тл и т е не дикихъ зверей, а только одичалыхъ домашнихъ животныхъ .

III .

«Гениальность есть врожденная способность (angeborne G em tsanlage;

inganium ), при посредстве которой п р и р о д а даетъ и ск усству правило» .

Т ак ъ выразился осторожный Кантъ въ одномъ мЬст-Ъ своей критики (K r itik der U rth eilskraft, K ehrbach S. 174). Правила, даваемыя природой, при всемъ ихъ бззконечномъ разнообразш. при всей ихъ неуловимой сложности и еще менее уловимой простоте отличаются стойкостью, внутренней опре­ деленностью. П остоянство въ сочетании съ гибкостью, вотъ что характери­ зуете природу .

И скусство или другое какое-либо творчество, вообще к ул ь­ тур а, тЬмъ выше, чЪмъ ихъ характеръ подобное хар актер у природы, ч-Ьмъ они въ этомъ смы сле натуральнее (не натуралистичнее!)... Стать до конца «второй природою» к ул ьтур а не можетъ: всегда останутся въ ней элементы, порожденные произволомъ человеческаго д у ха, оторвавш агося отъ природы, но не возвысившагося надъ нею. Эти элементы являются въ творчестве тЪмъ, что оказывается въ немъ и наиболее пргходящимъ и наиболее разсудочноуловимымъ, наиболее сдЬланнымъ (не созданнымъ), вн-Ьшнимъ. Они, к о ­ нечно, каж утся столь же неразрывно сплетенными съ элементами нату­ ральнотворческими, какъ стЪны древняго замка со скалой, на которой вы­ сятся его развалины .

* Ч-Ьмъ оригинальнее и органичнее творчество даннаго народа, темъ меньше преходящ ихъ элементовъ въ его высшей духовной к у л ь т у р е, тЬмъ большимъ постоянствомъ основныхъ чертъ отличается индивидуаль­ ный ея образъ, тем ъ эта к ул ьтур а м о н у м е н т а л ь н е е. Н а ряду съ медленно текущей ж и з н ь ю такой культуры, быстро «эволюцюнируетъ»

явлеш е, въ которомъ перевеш иваютъ элементы преходящ1е; по самой своей сути и по назначешю своему оно не монументально, а наоборотъ: такъ ск а­ зать— моментально. Это и есть м о д а. П ока это явлеш е царитъ въ своихъ нормальныхъ узкихъ границахъ, оно не только не противоречить к у л ьту р е, но даже, строго говоря, не можетъ быть противопоставляемо ей. Лиш ь когда начало модности властно проникаетъ въ область высшей культуры и изменязтъ ея природный характзръ, можно говорить о модЬ, о «модернизмЬ»какъ о врагЬ культуры. Что сказанное зд'Ьсь диаметрально противопо­ ложно идзологш вождей модернизма, можно убЬдиться на каждомъ ш а­ гу. НапримЬръ, въ своемъ прздисловш къ книгЬ Геллериха о Б етховенЬ Рихардъ Ш траусъ стоитъ всецЬло на точкЬ зрЬш я рзлативизма и повзрхностнаго эволюцюнизма .

* Въ тЬсныхъ прздЬлахъ и, такъ сказать, у себя на родинЬ, въ особен­ ности, напримЬръ, въ ПарижЬ, мода можетъ являться вполнЬ естествен­ ной; будучи недолговЬчными, ея порождения могутъ тЬмъ не менЬе носить явныз признаки настоящаго творчества. Ш опенгауэръ увЬ ряетъ, что му­ зыка адэкватна платоновымъ идеямъ. Но хочется сказать въ такомъ случаЬ, что шляпы парижанокъ болЬз «адэкватны» платоновымъ идеямъ, нежели современная «передовая» музьща, а талантливая парижская модистка болЬе руководствуется «правилами, которыя даетъ и ск усству природа», нежели модернисты, выворачивающ1еся наизнанку, чтобц непрзмЬнно сказать что-нибудь новое .

* Конечно, и въ старомъ взликомъ искусствЬ кое-что представляется старомоднымъ. Т ак ъ, въ гармонш, напримЬръ: ни у Скрябина, ни у Д е­ бюсси, разумЬется, никогда не встрЬтишь ноты задержания и ноты разрЬшешя звучащ ихъ одновременно. Конечно, ни у Шопена, ни у Л иста не встрЬ­ тишь такой наивно-школьной каденцш (или cadenza ferm ata со сл е д у ю ­ щей за ней виртуозной руладой) либо таки хъ ф игурацш, какъ у М оцарта и даже у Бзтховзна; но все это— мелочи, которыя относятся къ внЬшнему изложению, къ внЬшней виртуозности, всегда модной и преходящей, а не къ-формальной содержательности въ болЬе глубоком ъ смыслЬ .

* Начало модности въ искусствЬ, взятое въ широкомъ смыслЬ, можетъ быть иными противопоставлено, какъ равноправное, началу нащ ональнооти въ искусствЬ. Но нащ я есть дЬятель первичный, созидающш культу р у, тогда какъ мода— явлеш е вторичное и притомъ позднее, предполагаю­ щее почти уж е перезрЬлость культуры ; кромЬ того, если на данномъ и ск ус­ ствЬ непр1ятно ощущ ается налетъ узконащ ональный, то это свидЬтельствуетъ о слабости, а не о силЬ нацю нальнаго фактора, и такое искусство н е переживаетъ создавшаго его народа; оно не монументально; оно не при­ вивается среди другихъ народовъ и остается безъ вл1яш я на нихъ; мода же, им^я своимъ источникомъ человеческую слабость, какъ разъ тЬмъ сильнее и заразительнее, чем ъ более она имеетъ характеръ налета. П оэтом у мода, распространяя свою власть на высцпя области творчества и притомъ съ

-темъ большимъ усп ехо м ъ, чемъ слабее становится искусство высоконарод­ ное и сильнее «общечеловеческое», является врагомъ истийнаго в куса .

П си хо л о п я моды есть процессъ привычки и отвычки; эволювдя моды являетъ собою исключительный примеръ р азв и я я согласно модному прин­ ц и п у поверхностнаго эволющонизма .

* У с п е х ъ моды связанъ съ потерею большинствомъ способности вцбирать, отбирать активно-принцишально (хотя бы и безотчетно). Следо^ ваш е моде покоится на человеческой слабости; сл едо ваш е в к у су — на си л е. Но если, создавая моду (въ тесн ы хъ нормальныхъ рам кахъ), можно проявить ярк1й и своеобразный в кусъ, то и обратно, воспитывая свой вкусъ, можно незаметно чзрэзчуръ сообразовывать его съ царящей модой (вовсе, до конца быть свободнымъ отъ ея вл1яш я— нельзя); ф ранцузсш е классичзсш е трагики были очень крупными художниками и создали замечатель­ ное искусство на редкость большого стиля, но оно заключало въ се б е слишкомъ много моды (въ широкомъ см ц сл е, т.-е. господствующей манеры дан­ ной эпохи); отсюда монументальность его какъ разъ та сам ая, д у р н а я, лротивъ которой сраж ались Л ессингъ и Вагнеръ; германская музыка наи­ менее «модное» и наиболее нащ ональное искусство, какое когда-либо по­ являлось у новыхъ народовъ; отсюда высокая монументальность его, такая же, какъ въ эллинскомъ ваянш или въ живописи Возрож деш я .

Бетховенъ говорилъ о своихъ произведеш яхъ, что они не по моде выстроганы и скроены, какъ того о н и хотятъ, и что новое и оригинальное рождается само собою безъ того, чтобы надо было объ этомъ думать .

* Старая, какъ м1ръ, идея эволюцш— весьма почтенна, когда пользуются ею строго научно и не слишкомъ увлекаясь. Но теперь въ моде у представилей всЬхъ искусствъ, въ особенности у музыкантовъ, применять эту идек( акъ любительски-догматичесый жупелъ. У всЬхъ на язы к е э в о л ю ц и я :

такой-то эволющ онируетъ, а такой-то н-Ьтъ— означаетъ похвалу первому и последнему. Никто при этомъ не задумывается надъ т^мъ, что порицание

–  –  –

знать, во-первыхъ, что, откуда и куда эволю щ онируетъ и, во-вторыхъ, что остается не подчиненнымъ этому процессу, ибо при отсутствии въ данномъ движеши элемента неизм-Ъннаго, стойкаго, при отсутствш такъ ск а ­ зать скелета, пр оти водей ствую щ ая полному захвату всего явлеш я эволющоннымъ процессомъ, последнее не развивается, а просто перерождается .

* Эволюционировать и притомъ такъ, чтобы заметно было рецензентскому о к у, отъ концерта къ концерту, является ны не обязанностью каждаго музыканта. Вообщ е въ X X в е к е всем ъ, даже обывателямъ, надлежитъ.эволющонировать какъ можно бы стрее. Что темпъ эволющ онироваш я, кривая этого процёсса, паузы въ немъ и т. п., что все это зависитъ отъ типовыхъ и личныхъ чертъ данной индивидуальности, объ этомъ забываютъ .

.Или, в ер н е е, наивно хотятъ только о д н о г о типа, именно форсированноэволющ ониру ющаго .

* Наполеонъ, одинъ изъ продуктивнейш ихъ людей, совсем ъ не эволющ онировалъ; Ницше— быстро и по временамъ большими скачками; Б ахъ — очень медленно и плавно; Вагнеръ— гораздо резче, а Ш уманъ эволющ онировалъ, можно сказать, въ обратномъ направлении: чемъ дальше писалъ, т ем ъ все более терялъ себя, становился водянистее и «мендельсонистее».. .

Эти примеры, число коихъ изъ самыхъ различныхъ областей можно было бы увеличить во много разъ, конечно, не убед я тъ модернистовъ. Эволющонный процессъ имъ ц ен н ее, нежели самыя произведения, даже величайшая, т.-е. чемъ т е миги, которымъ за красоту ихъ дано было остановиться. Отсюда, разъ наметивъ эволюцпо въ какомъ-либо авто р е, представитель модернизма склоненъ каждое следую щ ее п р о и звед ете такого въ желательномъ темпе и хар актер е эволющ онирую щ аго худож н и ка приветствовать непременно какъ наилучшее, погашающее достоинство в с е х ъ предыдущ ихъ.. .

* Эволю щ онная точка зрения переносится отъ анализа деятельности отдельнаго музыканта на изследован1е процесса р азв и п я всей музыки и здесь модернисты, для которыхъ какъ будто личность представляется священной даже въ чрезм'Ърно-анархическихъ своихъ проявлеш яхъ, вдругъ обнаруживаютъ къ ней такое п р е з р е т е, ч то .

.. разсматриваютъ Моцарта,, какъ с т у п е н ь для Ребикова. Н а ряду съ предпочтетем ъ непременно «посл"кднихъ словъ» (которы хъ въ и с к у с с т в е вообще не можетъ быть, ибо все великое— всегда въ своемъ роде «последнее слово», когда бы оно ни было произнесено) такое превращ еше неповторяемыхъ индивидуальностей въ ступени, въ средства, указы ваетъ, что модернистамъ священна не самая личность, а только ея анархизмъ .

* Слово эволюцюнизмъ въ устах ъ модернистовъ получаетъ н еш й осо­ бый таинственный смыслъ, съ туманно-монистическою, а иногда и теософ­ скою окраскою. У некоторы хъ идея эволюцш мирно уж ивается съ вер ою въ прогрессъ всего сущ аго, въ томъ чи сле гармонш и инструментовки .

У другихъ прогрессъ исключенъ и замененъ какъ будто простымъ восхож д етем ъ на все вымшя и высыпя кручи, неведомо куда ведущая, неведомо чемъ измеряемыя; при чемъ подъемы эти соверш аются, повидимому, изъ жажды конца всего сущ аго, въ томъ числе и в с е х ъ элементовъ музыки .

* Несомненно поступательное д в и ж е т е въ музыкальномъ сочинительстве замечается въ некоторы хъ отнош еш яхъ у наиболее подлинныхъ и выдаю­ щ ихся композиторовъ. Т ак ъ, начиная съ Вагнера, прогрессируетъ созна­ тельное автокритичное и збегаш е всего того, что невольно пишется въ при­ падке тематическаго разработы ваш я, инертнаго варьироваш я, а иногда (при ослабленномъ вдохновенш) и гармоническаго логизирования, долженствую щ аго связать отдельньщ части композиции. Подобныхъ м есть много даже у величайшихъ старыхъ композиторовъ; этимъ местамъ всегда подра­ жали недаровитые современники последнихъ. (К ъ числу этихъ местъ отнюдь не относятся, конечно, ни такъ называемыя «божественныя длинноты» симфонШ Ш уберта, гд е просто часто повторяются перюды,содержащее упоитель­ ную мелод1ю, ни въ сущ ности мнимыя музыкально - д р а м а т и ч е с к а я длинноты Вагнера). И авторы, и ихъ подражатели поступали такъ по наивности: не отдавали се б е аналитическаго отчета въ сути музыкальнаго творчества; генш — вследств1е преизбытка последняго; бездарности— по со­ вершенному отсутствию его. Мысль о несравненной ценности творческихъ ш опет овъ музыкальнаго сочинительства медленно проникала въ сознаш е;

въ этомъ осознанш сы гралъ большую роль Вагнеръ и йритомъ не только въ единственнаго творческаго музыканта, обладавшаго огромнымъ качестве

–  –  –

тому и придирчиваго критика чистой музыки .

* Современные толки о эволюцш и (?) прогрессе музыкальнаго творче­ ства и композиторский зудъ, которымъ одержимы почти в с е ны неш ш е му­ зыканты, какъ модернистическаго, такъ и академическаго направлеш я, свидетельствую тъ однако о томъ, что редкостн ость чистаго золота въ звуковомъ п о то ке стары хъ и новыхъ композицШ все еще не достаточно осо­ знана. Не понимаютъ того,что исчезло не только искусство Б ах а и М оцарта, но и Бетховена. Исчезновеше это означаетъ не только само собою р азум ею ­ щ уюся неповторяемость великой творческой личности Б етховена, но и утр ату его всеобъемлющаго мастерства. Строго говоря·, цельное искусство Бетховена умерло в м е сте съ нимъ. П о сл е него наблюдается дифференциация .

Если оставить въ сторон е вокальную музьщу, то приходится сказать, что Шуманъ могъ писать съ полнымъ вдохновеш емъ только для р ояля, Вагнеръ только для оркестра, Брамсъ только для камернаго ансамбля. Брамсъ пор­ ти лъ свои лучппя мысли, когда брался за рояль и за оркестръ (хотя владелъ и тем ъ и другимъ мастерски, если писалъ вар1ацш, въ особенности для рояля: напр. вар1ацш на темы Генделя и Паганини). Ш уманъ бледенъ въ оркестровыхъ вещ ахъ, а Вагнеръ почти даже и не пытался никогда пи­ сать иначе какъ для оркестра .

Эта дифференцгащя, въ которой есть нечто таинственное— {словно утраченъ ключъ, отпирающш в с е тайники музыки)— несомненно дала толчокъ къ усовершенствованию отдельны хъ стилистическихъ частностей того или другого и з л о ж е т я, но въ то же время и къ р а з в и т т всяческой виртуоз­ ности, которая уж е въ связи съ другими явлениями развилась в ск о р е въ нечто самодовлеющ ее. Придетъ время, когда поймутъ, что непереступаемой гранью отделены немногочисленныя создаш я стихш наго музыкаль­ наго творчества отъ необозримаго множества хорош ихъ и плохихъ комП03ИЦ1Й .

н »

Д е л о не въ томъ, чтобы быть непременно револющ онеромъ или ретроградомъ въ и ск усств е, а въ томъ, чтобы именно бьтть в ъ искусстве и становиться, смотря по надобности, то револющ онеромъ, то рзтроградомъ. .

Надлежитъ вести л и н т подлиннаго и скусства, на что способны то л ьк о подлинные музыканты, которые въ то же время обладаютъ муж ественно»

природою. Современность являетъ намъ большею частью или со мните льныхъ· музыкантовъ, энергично и безцеремонно прокладывающихъ «новые» пути,, или музыкантовъ природныхъ, но лишенныхъ кр4 пкаго худож ественнаго мировоззрения и слиш комъ воспршмчивыхъ къ заразЬ любимыми «творче­ скими миазмами» .

* Х отя Оскаръ Уайльдъ и былъ крайнимъ индивидуалистомъ, но для себя лишь и для подобныхъ себе х о тел ъ онъ «воли»; говоря, что п р о и звед ете и скусства есть «создаше единаго темперамента», онъ мысленно прибавлялъ: .

если имъ обладаетъ такой удачный творческш экземпляръ сильной челове­ ческой породы, какъ я, ибо было бы нелепо лишать н а ш и твореш я черты, неповторяемости, единственности черззъ слишкомъ опасливое робкое отнош е т е къ традицхи; видя, дал ее, красоту въ томъ, чтобы творецъ былъ самимъ собою, Уайльдъ опять-таки имелъ въ виду избранныхъ. В ъ литературе, посамому свойству ея орудия, для ш арлатанства нетъ такого м еста, какоеоно находитъ се б е въ музы ке, постоянно дающей п р т т ъ пустословию, без­ различно, одетом у ли въ безупречный классический костюмъ или для вящаго субъективизма раздетом у донага и вывалянному въ грязи. Если бы .

Уайльдъ былъ музыкантомъ, онъ одинъ изъ первыхъ вырвалъ бы у публики «классическую» дубину и выгналъ бы вонъ изъ храма и скусства в се х ъ торгую щ ихъ диазЬдюнисизмомъ и въ числе первыхъ Р. Ш трауса за его С ал о м е ю .

* Исполнительское искусство не только не переросло (какъ это мнятъ· гордые эволю цю нироватем ъ модернисты) искусства композиторскаго бахо-вагнеровской эпохи, но, не у сп е в ъ еще дорасти до него, стало явно падать, такъ что нельзя говорить о назревшей перзоц ен ке означенной эпохи, или о ф акте исчерпаш я ея путемъ чрезмерночастыхъ исполнений, асл ед уетъ, .

уяснивъ се б е причины упадка, связаннаго съ развитгемъ бззпочвеннаго виртуозничанья, съ благоговейной робостью приступить еще только снова, къ и з у ч е т ю бгзсмертныхъ твореш й этой эпохи .

* Въ частности именно на бетховенскихъ оркестровыхъ про и зведетяхъ срываются современные дирижеры; большинство ихъ является какими-то· ярыми охотниками за кульминащонными пунктами, которые и «раздува­ ются» ими до нестерпимой силы и быстроты; это— не худож ники, а спорт­ смены; симфошя для нихъ дистанщ я, которую надо пройти такъ,чтобы со хра­ нить силы для блестящаго «финиша»; ни о каки хъ пропорщ яхъ исполнительскаго плана они и не помышляютъ; главное, это— обнаруж ить темпера­ мента, хотя бы посл-Ъдшй по своему типу р езк о противор-Ьчи лъ характернымъ чертамъ исполняемаго автора .

Ш анисты срываются такж е; что можно сказать объ э п о х е, которая считаетъ призваннымъ толкователемъ Бетховена такого средняго ш аниста, какъ Ламондъ .

* Современность можетъ указать на целый рядъ ш анистовъ и скрипа­ чей, достигшихъ, повидимому, границы возможнаго совершенства. Р%дк1й пос-Ьтитель концертовъ даже при очень большой музыкальности и достаточномъ з н а т и музыки неизбежно придетъ въ восторгъ отъ исполнения любого изъ этихъ знаменитыхъ виртуозовъ. Но стоить только одинъ сезонъ почаще бывать въ концертахъ, сознательно наблюдая и взвеш ивая эстрадныя явлеш я, какъ придешь къ вцводу, что число действительно крупныхъ артистическихъ индивидуальностей, который обладали бы правоспособ­ ностью быть толкователями великихъ авторовъ, прямо ничтожно, несмотря на все увеличивающееся количество законченныхъ исполнителей .

При этомъ даже не столько отсутств1 самомалейшей конгеш альности съ исполняе­ е мыми авторами изумляетъ наблюдателя, сколько отсутствие своей ф изю нсмш и почти жуткое сходство, тоскливое однообразие лицъ и движенш в с е х ъ этихъ «величинъ»: все это первосортный товаръ, но и тол ько. П оследнее обстоятельство поражаетъ более, нежели первое, потому что разрывъ съ великимъ прошлымъ музыки очевиденъ, то гд а какъ странно наблюдать безличие въ эпоху, обожествивш ую дерзновенную личность .

* Подобно том у, какъ то или иное самочувствие, какимъ бы субъективнымъ оно ни представлялось, имеетъ всегда объективную причину въ состоянии организма, такъ и непосредственное худож ественно-вкусовое ощ ущ еш е есть субъективно-безсознательнь?й или полусознательный выводъ изъ действи­ тельно наличныхъ данныхъ произведешя или воспроизведения. Поэтому лравъ вся к ш, кто дЬлаетъ про себя и для себя подобный вцводъ; но для того, чтобы оправдать такой выводъ не только с у б ъ е к т и в н о, но и по воз­ можности о б ъ е к т и в н о— реально, критикъ въ своемъ суж денш долженъ дать результатъ самаго педантичнаго и всесторонняго ана­ лиза своего вкусового ощ ущ еш я (анализа, который во всемъ своемъ объеме, конечно, можетъ остаться по ж ел ан ш за сценой, какъ личное дело критика);

этотъ результатъ долженъ бцть формулированъ такъ, чтобы не оставалось сом н-Ьтя, что именно въ пьесе или въ исполненш должно было привести къ таком у оцениваю щ ему положению или по крайней м е р е не могло не привести къ последнему именно даннаго критика .

К р о м е того, воспринимая, тол куя или производя о ц е н к у, необходимо разбираться не только въ произведенхи или въ авто р е, но и въ своемъ отношенш къ последнимъ и въ причинахъ колебаш я или въ развитш этихъ отношен1й. Иначе, какъ это нередко случается, критикъ, долгое время не за­ мечая въ данномъ музы канте наличности того или другого элемента и не отм ечая последняго въ свои хъ статьяхъ, вдругъ прозреваетъ напримеръ при в стр е ч е съ новой композищей, въ которой этого элемента не больше, а можетъ быть даже и меньше, нежели въ предшествующихъ сочи неш яхътого же автора, и, не понявъ, что перемена произошла въ немъ самомъ, а не въ а в т о р е, датируетъ совершенно ошибочно поворотъ въ творчестве последняго съ момента своего п р о з р е т я. Этою субъективною «историчностью» страдаютъ, конечно, не тол ько любители, и примеровъ ея можно бьшо бы ук азать сколько угодно. Самый поразительный примеръ это «открытие»

въ авто р е Кольца мелодическаго творчества критиками, которые долгое время упорно не слышали мелодий автора Л о э н г р и н а .

* Пуще всего модернисты, въ особенности въ Р о ссш, боятся бур ж уаз­ ности, сентиментальности, разсудочности, сухости и педантизма. Первыя д в е качественности понимаются ими въ особомъ смы сле, распуты вать к о ­ торый здесь было бы слиш комъ... неафористично. Достаточно напомнить, что на отравленной почве настоящей буржуазности выросло большинство ядовитыхъ плодовъ модернизма. Страхъ же передъ сентиментальностью обычно подсказывается чувствомъ стыда передъ непривлекательностью т е х ъ формъ, въ которы хъ эта черта, по свойству натуры, только и способна проявиться .

Т ак ж е обстоитъ д ел о и съ разсудочностью. Х удож н икъ, о б л а д аю щ 1й стих1йной силой созидаш я въ своемъ и ск усстве, не побоится местами при­ б егн уть къ р азсудк у, уверенны й, что и присоветованное последнимъ врастетъ органически и незаметно претворится въ цЪломъ произведеш я, и только идущее отъ р азсудк а, заметая следы, идутъ противъ разсудка, процеж ивая песчинки разсудочности въ и ск усстве т е х ъ, у кого по­ была всегда только -служанкою творчества, а не госпожею его_ .

сл едн яя *

–  –  –

Д а что такое, наконецъ, сух о сть? И Данте сухъ! Есть су х о сть отъ бэзплод1я, 0тсутств1я соковъ, а есть сухо сть отъ огненности! Отъ страшной сосредоточенности, сдержанности, напряженности, вызванной борьбою съ чрезмерно бушующими внутри силами. К то не понимаетъ такой сухо сти, тотъ лучше бы молчалъ объ «орпазме». Т ак ъ же есть настоящ ая сочность отъ полноты и есть каж ущ аяся сочность отъ рыхлости. Д а л е е, есть педантизмъ, какъ е д и н с т в е н н а я руководящ ая идея, заменяю щ ая д р у п я идеи, благополучно отсутствующ ая. И есть педантизмъ какъ принципъ по­ рядка, къ котором у прибегнуть вынуждаетъ изобилие сущ ествую щ ихъ идей. Т ак ъ жз какъ есть, наконецъ, истинная свобода и мнимая свобода— свобода не отъ чего и не въ чемъ либо, а вообще т а к ъ, т.-е. произволъ, т.-е. распущ енность, т.-е. рабская зависимость отъ законовъ природы, отъ физюлогш и п си хо л о гш... т.-е. «нутро», т.-е. эмоцш въ сыромъ в и д е... .

Чзрезъ н есколько летъ мода изменится, тогда и су х о е, и т а к ъ с к а ­ зать «сухое», равно и бззъ различ1я будутъ превозноситься теми же са ­ мыми эмощонально-судящими модернистами и... опять окаж утся они неправыми .

* Верность и скусству и самому себе часто понимается ныне лишь какъ протестъ противъ прежняго искусства и какъ служ еш е своей эмоцюнальнои прихоти. «Свободный путь искусства» изъ пути и скусства къ свободе (т --е. къ внутренней необходимости) превращается въ произвольное блу­ ждание въ сторону отъ искусства. Т ак ъ какъ произволъ чемъ-нибудь долженъ быть все-таки сдерживаемъ, а магнитъ, действую щ ш изнутри, (изъ высшаго худож ественнаго я), другими словами начало организующее во имя Аполлона, при развитии центробЪжныхъ произвольностей, ослабеваете, то при всемъ эгоцентризм^ невольно попадаютъ подъ власть внеш няго принци­ па, будто свободно себе поставленнаго, а на самомъ д е л е, либо разсудочноприготовленнаго и нарочито притянутаго для водвореш я х о тя бы какого-нибудь порядка среди бунтующ ихъ эмоцш, либо съ тою же целью усвоеннаго незаметно для себя, со стороны. Новые звукоряды, новыя гармоничесшя системы, философсюя программы, внеш няя иллю стращ я, оркестровая живо­ пись— -все это извне обуздываетъ прихоти, внеш не расп ределяете, сводитъ въ механическое целое, приводить къ одному знаменателю во в с е сто­ роны разбегаю щ 1еся коротш е порывы и мало-по-малу приневоливаетъ носящ агося съ неограниченной свободой своего я— къ однообразной манере .

К акъ всегда произволъ приводить къ со сто ян ш подчиненности. Но всзго этого модернисты не замечаютъ. Манерность и монотонность ихъ композиций представляются имъ самимъ геш альностью и принцитальностью .

Т е м ь более, что смена однихъ манеръ другими (въ сл у ч а е, если первыя слишкомъ надоедятъ) является в е д ь эволю щ ей... Т ак ъ, Рихардъ Ш траусъ ЭБолющонируетъ отъ подделокъ Ри харда Вагнера къ подделкамъ 1оганна Ш трауса и обратно... Можно эволющонировать отъ одной гармонической системы къ другой, тЬмъ более, что* разъ сочинена одна субъективная си­ стема, нетрудно— по примеру ея— сочинить сколько угодно новыхъ. По образцу одного условнаго жаргона придумываются легко д р у п е. П олу­ чается рядъ разнообразныхъ однообразш вм есто единообразия стиля въ произведеш яхъ, различныхъ по хар актер у настроенш и элементовъ. Подоб­ ное единообразге, въ особенности если оно преемственно связано съ вели­ ки мъ прошлымъ, крайне претить модернистамъ; они усматриваютъ какъ разъ въ этомъ умствую щ ую прямолинейность, неспособность къ утончешю и тем ъ ставятъ вверхъ ногами в с е основныя эстетичесшя понятая. Не до­ пуская, напримеръ, того, что кто-нибудь можетъ чувствовать себя, творя новое въ пределахъ сонатной формы, какъ рыба въ в о д е, модернисты подозреваютъ здесь разсудочность и зависимость, а т а м ъ у себя самыя схоласти чесю я хитросплетеш я, связанныя съ научно-акустическими изыскашями и эзотерическими откровеш ями, представляются имъ, бззсознательно Ставшимъ невольниками внеш нихъ принциповъ, е с т е с т в е н н о ю (?!) эволюцией музыкальнаго творчества, безъ которой былъ бы регрессъ, а не прогрессъ .

* Въ образе музыкальнаго действ1я, въ худож ническомъ типе модернистовъ почти и сл ед а нетъ бетховенски-мужественнаго симфонизма. Все мужественное представляется имъ неизящнымъ, а все подлинно-симфоническое и скучнымъ. Впрочемъ, не въ такой яркости подобное же утом и тел ьн ы м ъ наблюдается и не только въ музыкЬ .

* Среди оратаевъ на нив-Ь современной культуры что-то совс-Ъмъ мало мужей, и на сторожевы хъ постахъ последней не сверкаютъ бол^е досп-Ьхи рыцарей... Рать модернистовъ состоитъ изъ женоподобныхъ снобовъ, изъ тзрмафродитовъ, сатировъ, эйленшпигелей, карамазовыхъ, кобольдовъ, домовыхъ и эльфовъ; вЪчно мужественное не живетъ въ ихъ сердц-Ь; оттого недоступно и в-Ьчно-жзнствзнное, а только модно-дамское и слишкомъимъ женское. Оттого вселенское пытаются они синтезировать съ домашнимъ и салонное съ космическимъ. Но все это погибнетъ само собою чрезъ два десятил%т1я,если только еще раньше не будетъ сметено, можетъ быть,

-.подрастающею дружиною м уж ей.. .

–  –  –

1. Н ЕО КО Н Ч ЕН Н Ы Й СП ОРЪ: ЛОРЕН Ц О ВАЛЛА И ПЛАТОНИ КИ

В О З Р О Ж Д Е Н 1Я .

Въ настоящее время, каж ется, наступилъ моментъ, когда не только поэты и ораторы, но и люди знаш я начинаютъ со ж ал еть о паденш и у тр а те вели­ кой науки водительства дупгьу— риторики. Традиция такъ сильна, что и нын-Ь даж е само слово— «риторика» им%етъ одюзный смыслъ: риторичность, противополагается истинной поэзш, какъ лживая аффектация, пустая, ничтожная и безсильная передъ правдой, которая одна должна быть при­ знаваема. Любопытно, что сами поклонники риторики, возмущенные современнымъ 6езсил1емъ въ области слова, молчаливо признаютъ аргументы своихъ противниковъ: для нихъ риторика есть искусство лжи, а не свое­ образный способъ познаш я сущ аго .

Необходимо напомнить, что въ настоящее время принципы оценки не достаточно ясно сознаются. Мы инстинктивно ставимъ -)- передъ поняпемъ «логики» и — передъ поняиемъ «риторики», забывая, что н ек огда, въ р ас­ цвете греческой жизни эти п о н я п я были слиты воедино, ибо софисты были какъ учителями мудрости, такъ и учителями политическаго краснор4ч1я. Въ то время логика была тожественна съ риторикой, какъ искусство уб-Ьждешя вообще .

При этомъ, конечно, нужно ясно сознать, чем ъ было искусство краснор-Ьч1я для древняго гр ека, чтобы видЪть, какъ изменилась оценка и въ какой м е р е отличается риторика древности отъ вульгарной,судебной или политиче­ ской болтовни нашего времени. Риторика была поистине царственной на­. Обладающему ею открывался путь къ сл аве, укой — власти, вл1яш ю. Это знали вожди, зналъ народъ, который слуш алъ р еч ь, не только умомъ понимая слова оратора, но всем и своими даже чувствам и, кровью своей, замирашями сердца и мурашками, пробегающими по· спи н е, какъ мы теперь слушаемъ и понимаемъ музыку. Хорошо составлен­ ная и произнесенная р еч ь им ела гипнотизирующее вл^яше. Народъ подъ ея обаяшемъ постановлялъ р е ш е т я по самымъ Значительнымъ вопросамъ, .

и часто р а с к а я т е пробуж далось, когда у ж е было поздно .

ц ен н ости, которыми пользуется полубезсознательно современный челов%.къ, сложились исторически. В с е онЪ такъ или иначе восходятъ къ эпохе Возрождения. Т огда былъ откры ть М 1ръ, въ которомъ мы ж ивемъи вращаемся. Н уж но помнить, что Ренессансъ при всемъ своемъ единстве предс т а в л я л ъ борьбу самыхъ противоположныхъ теченШ. Исторически побЪдилъ ф лорентш стй платонизмъ, отъ него ведетъ начало современная к ул ьтура, наука, право, р ел и п я. Д р у п я течеш я оставлены и забыты. Намъ приходится признать, что платоники Возрождения были срединными, умеренными людьми, они какъ бы спасались на вершины платонизма, на неприступный твердыни идей отъ всеобщей гибели и разрушения. Д р у п е, более Смелые и дальнозоркие, готовы были въ возникающемъ х а о с е лепить своей м:ръ по собственнымъ законамъ и принципамъ, о чемъ свидетельствую тъ некоторые памятники Возрож деш я. И хъ замыслы до сихъ поръ не разгаданы. Они не стали исторической силой. Эти неустрашимые открыватели и изобретатели, рискнувшее броситься въ самый водоворотъ событш, погибли, какъ погибъ и самъ Ренессансъ, необузданный, смелый, отчаянный. Среди таки хъ головорезовъ д у х а однимъ изъ самыхъ значительныхъ является Лоренцо Валла, который реш ился порвать съ прошлымъ более радикально, чем ъ осмели­ вались тогда и осмеливаю тся теперь. Онъ руш илъ въ корн е основы: католи­ ческую церковь и логику (вещи, которыя связаны гораздо т е с н е е между собой, чем ъ это обыкновенно думаютъ). Онъ является предшественникомъ не Д екарта и К анта, а Ницше .

Мы унаследовали отъ платонозирующ ихъ гуманистовъ ихъ ценности .

Привычно идетъ мысль по дорогамъ, проложеннымъ ими. Н астаетъ, каж ется, пора, когда забытые ихъ противники оживаютъ. Борьба готова возродиться снова. К репнетъ реш имость и отвага къ новымъ о т к р ь т я м ъ. Г де-то чудятся неведомьш Америки и Индш. Манить Эльдорадо. Мы вновь вступаемъ на забытый путь .

И такъ, я хочу снова поднять споръ, начатый Лоренцо Валла, споръ .

о преимущ естве логики и риторики, и вести его, какъ онъ самъ его бы велъ, т --е. въ терминахъ Аристотелизма и Платонизма, минуя современныхъ эпигоновъ. В е д ь нужно признать, что грекъПлатонъ причинилъ ч еловечеству одинаково какъ величайцпя благодеяния, такъ и величайгшя б ед ств !я ;

создавъ свой неведомый дотоле м1ръ — выше сущ но­ сти, какъ бы сливъ воедино ж аж ду новой жизни и безбольной смерти. Мы .

съ нимъ и противъ него .

2. К Р И Т И К А РИ ТОРИ КИ У П Л АТО Н А .

Аргументы Платона противъ риторики можно считать общеизвестными .

Они им-Ьютъ силу и въ настоящее время. Можно считать ихъ признанными до такой степени, что самый споръ противъ ни хъ, к аж ется, совершенно немысленнымъ. Въ нихъ мы имЪемъ прим^ръ того, какъ часто глубош е прин­ ципы, имеющге безусловное значеш е въ известной системе и подъ известлымъ угломъ зр еш я, принятые впоследствш безъ критики и какого-либо анали за, превращаются въ fab les convenues. М еста, относяицяся къ нашей т е м е, находятся главнымъ образомъ въ Горгш и Ф едр е. Въ первомъ изъ этихъ д1алоговъ Платонъ называетъ риторику p.TCip«X у aptTO TIV0 « т а р y a a ia, т.-е. ум еньем ъ производить нечто пргятное У-o 7]OOV7j и доставляющее удовольств1е. Онъ сравниваетъ риторику съ повареннымъ и скусство мъ, съ изготовлешемъ всякихъ приправъ и соусовъ. Она пр!ятно раздраж аетъ души слуш ателей и въ к онце концовъ ихъ развращ аетъ. Рито­ y.oaxaa, которое, играя на слабой стр у н к е, рика есть льстивое и скусство— д а ж е сильнаго— склоняетъ къ тому, чего добивается льстецъ. Противъ этого разслабляющ аго, угодливаго и дурного ум ен ья Платонъ выдвигаетъ понятхе чистой нравственности, въ которой нетъ ничего чувственно пр1ятнаго, которая строга и сурова до конца, облагороживающая и очищающая въ свои хъ безусловныхъ в ел е ш я хъ, и въ которой безъ изъяна обнаруж и­ вается ноуменальная свобода ч ел овека. Словомъ, это аскетизмъ П ла­ тона, который онъ противоставляетъ сенсуализму Эллады. Это начало борьбы Х ри ста съ Аполлономъ .

Въ Ф едр е критика ведется у ж е не съ этической, а логической точки з р е ш я. Ри тори ке противоставляется диалектика. З д е сь аргум ентащ я П ла­ тона каж ется совершенно неопровержимой. Въ самомъ д е л е, если ораторъ у б еж д а е тъ слуш ателя въ какой-либо м е р е, если онъ показываетъ ему вер оятн ое, то очевидно, что безъ з н а т я всякое у б е ж д е т е будетъ поверхностнымъ и недостигающимъ цели, должно знать, какъ самое д ел о, которое обсуж дается, такъ и души т е х ъ, которыхъ убеж даеш ь и незаметными пере­ ходами клонишь на свою сторону. Сама р еч ь должна быть построена органи­ чески, въ основе- ея должно леж ать п о н я и е, чего невозможно достичь безъ разум а и р азсуж деш я. Риторика поэтому предполагаете Д1алектику и въ ней находитъ свое заверш еш е. Вотъ въ немногихъ словахъ сущ ность критики Платона. Достаточно хоть немного вдум аться въ нее, чтобы уви деть, что здесь обсуж даю тся проблемы, наиболее современный. Въ самомъ д е л е, искусство указы ваетъ и ведетъ къ тому, что выше искусства. Эсте­

–  –  –

что Платонъ является руководителемъ и наставникомъ какъ въ постановке, так ъ и въ реш енш проблемъ .

Намъ не должна импонировать традищ я и даж е сами себя мы должны «читать чуждыми, чтобы открыть въ се б е новаго ч ел овека. Поведемъ же дальш е наше разсуж деш е и поомотримъ, нельзя ли обратить теорему, т.-е., если риторика предполагаете логику, то и обратно: не предполагаете ли логика риторику?

3. П О Н Я Т 1Е Л О Г И К И У П Л А Т О Н А .

Вопросъ о самоочевидности истины въ настоящее время находится приблизительно въ такомъ же п о л о ж е ти, какъ и во времена Платона. И что онъ не знаете; въ первомъ сл у ч а е онъ не нуж дается въ и зследованш, ибо знаетъ, во второмъ, потому что совершенно не знаете проблему изследоваш я (Men. 80. ) .

Только вы раж еш я нужно немного переставить: новую истину нельзя вывести изъ старой именно потому, что она новая; съ другой стороны, всякая новая истина должна быть до известной степени старой, т.-е. должна улож иться въ системе р ан ее прю бретенны хъ знанш. Н овая истина должна стать новой и неновой въ одно и то же время, т.-е. она необходимо должна заключить въ се б е Д1алектическш моменте: мы должны ее знать и в м есте съ тем ъ не знать .

О тв еть, который даетъ Платонъ, поражаетъ насъ своей фантастичностью:

причина того, что мы можемъ открывать новыя истины и не остаемся лишь при стары хъ, заклю чается въ томъ, что душ а р ан ее сущ ествовала, знала, затемъ забыла, и всякое новое усвоещ е есть лишь акте воспоминашя. В ед ь Душа, по Платону, первоначально все знаете, «будучи безсмертной, и часто рож давш аяся, зревш ая предметы какъ этого, такъ и загробнаго игра. Н е тъ ничего, чему бы она не была научена. Родственна душ а всей природе» .

Мы можемъ отвлечься отъ миеической оболочки этого уч еш я и разсмот р е ть его въ чистомъ ви де. Платонъ устанавливаетъ самоочевидность истины, ея интуитивность, она не выводима изъ стараго, является вполн-Ь оригиналь­ ной. Она не можетъ быть доказана ни индукщ ей, ни декукщ ей, логика безсильна; здЬсь дЬло идетъ о чисто внутре^немъ акт-Ь доведеш я до сознаш я ранЬе въ насъ заложеннаго, объ иррацюнальномъ акт-Ь воспоминания .

Мы никогда не можемъ быть увЬрены, что исчерпали всЬ таяццяся въ насъ самоочевидности. ДоколЬ мы въ самомъ дЬл-Ь вновь не будемъ знать всего, до тЬхъ поръ при см'Ьломъ и настойчивомъ исканш многое можетъ· проясниться, что ранЬе даж е не снилось, многое тайное можетъ стать явнымъ^ Есть много зорь, которыя не С1яли еще человечеству .

Теперь возникаетъ вопросъ, какъ образуется самоочевидность? Этотъ вопросъ реш ается Платономъ крайне остроумно. Его анализъ генетическаго· возникновешя чувства необходимости въ утверждении до сихъ поръ можетъсчитаться классическимъ. Всякое познаше начинается съ воспр1ят!я; то, что мы не можемъ видЬть, слышать, осязать, все, что не стоитъ въ какомълибо отношенш къ непосредственно намъ данной действительности, то не можетъ быть намъ понятно, не можетъ быть переведено въ разумную сферу .

(Федонъ, 75, А.) Сами предметы насъ принуждаютъ утверж дать и отрицать. Мы всегдаготовы производить суждения. Но столь же справедливо, что самый актъ суж деш я не есть простое умственное воспр1ят1е. Платонъ говорить совер­ шенно какъ и К ан ть: если все наше познаше начинается съ опыта, то не все наше познаше проистекаетъ изъ опыта. О т к р ь т е элементовъ, привнесенныхъ нами, можетъ считаться непреходящей заслугой Платона, и дока­ зательства ихъ въ Федонъ, по справедливости, считается «жемчужиной Д 1а лектики» (Виндельбандъ) .

Апрюрными началами познаш я Платонъ занимался очень много. Познаш е не есть о гц ущ ете, не есть истинное инЬш е, не мнЪше, сопряженное съ разсуж деш емъ. Въ акт4 познаш я присутствуютъ совершенно иные эле­ менты: сама черезъ себя душ а усматриваетъ общее. В ъ немъ душ а вновьсозерцаетъ ранЪе усвоенную истину, ею забытую. Познаше есть воспоми­ нание .

До сихъ поръ мы только повторяли общеизвестный положения гносеологш Платона, которыя такъ любятъ подчеркивать нео-кашчанцы (Наторпт) .

Теперь мы должны сдел ать дальнейшей ш агъ. Мы спрашиваемъ, какимъ образомъ, по Платону, мы можемъ вызвать это воспоминание, какъ мы мо­ жемъ вновь возбудить заглохш ш слЪдъ нашей памяти. Платонъ даетъ намъ непонятный на первый взглядъ о тветь: черезъ маевтику— черезъ повиваль­ ное и скусство. Благодаря этому и скусству родится знаше, даж е у самы хъ самоочевидность (ом. Оеэт. 150 D). Учитель— неискусныхъ возникаетъ Сократъ— самъ ничего не знаетъ, онъ ничего не передаетъ своимъ ученикамъ .

Сами они рождаютъ его въ себ-Ь. Онъ только повиваетъ ихъ въ духовномъ рожденш .

Д ля каж даго челов-Ька нужно особое обращеше. «Многихъ,— говорить Сократъ,— я передалъ П родику, многихъ другимъ мудрецамъ. Подобно тому, какъ повивальная бабка знаетъ, к а м я женщины съ какими мужчинами родятъ лучшихъ дЪтей» (Оеэт. 149. D), такъ и Сократъ знаетъ, к аш я слова, примеры и наведеш я должны у каж даго способствовать духовному рож денш истины .

ЗдЬсь, въ этомъ m c t, внезапно перегибается мысль Платона: вскры ­ вается связь Сократической методы съ риторикой. Уб-Ъждеше и тутъ, и тамъ идетъ однимъ путемъ. В ъ самомъ д-Ьл-Ь риторъ, по Платону (Федръ 270. D), долж енъ знать души въ ихъ индивидуальныхъ различ1яхъ, чтобы индиви­ дуальными же средствами склонять и отвращать отъ намЪченной цели. Истина риторическая, такимъ образомъ, индивидуальна.

Н а этомъ особенно настаиваетъ Платонъ (въ подлиннике:

). Но столь же индивидуальной оказывается истина и логическая, разъ для ея обоснования нужны индивидуальные пр1емы. Каждый челоможетъ открыть ее, уяснить себе, в-Ькъ имеетъ свою истину, только онъ довести ее до сознашя .

Обычные признаки истины, ея общезначимость и необходимость стерты .

Р азсуж деш е въ общихъ понят^яхъ есть внеш няя передача знаш я и внеш няя убедительность. Это софистика, искусство Протогора, учителя мудрости .

Н ельзя ничему научить. Сократъ ничего не знаетъ въ этомъ смы сле .

Зд%.сь начинаются таинственныя чары дгалектики, непонятыя совре­ менными филологами и логиками. Немногими таинственными словами Платонъ характеризуетъ свой способъ: какъ повивальныя бабки даютъ зелья подп-Ьваяютъ и могутъ пробуж дать черезъ то страдания рои ж деш я и смягчать и хъ, если того пожелаютъ, такъ и Д1алектики должны поступать, повивая своихъ учениковъ (Оеэт. 149. D) .

О какихъ зельяхъ говорить здесь Платонъ, о какихъ нап%вахъ?

4. АСКЕТИ ЗМ Ъ И ОРП АЗМ Ъ М Ы СЛИ .

Если сопоставить о тр и ц а т е риторики у Платона съ общимъ его Mipoсозерцаш емъ, то мы можемъ понять это отрицаш е, какъ вытекающее изъ аскетизма Платона. Было бы, конечно, лишнимъ приводить общеизвестныя м еста, сравнеш е т-Ьла съ могилой, с т р е л я е т е истиннаго мудреца къ ско­ рейш ей смерти, знаменитая предсмертный слова: «Принеси, Кри тон ъ, въ ж ертву А ск л еп ш п етуха», словно жизнь, действительно, есть некаятрудная болезнь, исцеляемая смертью. Вл. Соловьевъ въ своей краткой,, но весьма значительной статье о П латоне полагаетъ даж е целый п е р т д ъ отрицательнаго идеализма у Платона въ противовесъ дальнейш ему, поло­ жительному идеализму. Справедливо, какъ мне каж ется, указы валъ въ своихъ частныхъ беседахъ кн. С. Н. Трубецкой, что особаго пессимистическаго перюда у Платона не было. Утверж деш е и отрицаше всегда одно и то же. Н е тъ и да— нераздельно сл1янны .

Аскетизмъ является моментомъ философш Платона, какъ и всякой положительной философш вообще. Самая широкая лиценщ я, дозволешедаж е вообще преступнаго и запрещеннаго уж ивается зачастую съ строж ай­ шими запретами други хъ поступковъ, навсегда исключенныхъ, какъ скверна. .

Въ особенности это можно ви деть въ аристократических^, органи защ яхъСвобода, которой пользуются члены данной привилегированной группы, оставляю щ ая предметъ зависти для черни, сопряжена съ строж ай­ шими запретами всего почитаемаго за подлое и низкое, что является оби-ходнымъ именно среди черни. Въ этомъ смысле ницшеанство не менее аскетично, чем ъ христианство, и оно запрещаетъ многое своимъ «высшимъ людямъ» такъ же неукоснительно, какъ и христианство своимъ вернымъ сынамъ. Разница лишь въ томъ, что разреш ено, что позволено .

Лишь нигилизмъ видитъ с м е ш е т е ценностей, стираетъ границы обла­ стей д у х а, проповедуетъ «все позволено». Но такое богатство нигилизма, есть последняя скудость. Это все есть ничто - n ih il— въ полномъ смысле — этого слова— нигилизмъ .

Ф иксируя определеннее этотъ отрицательный моментъ, мы можемъ сказать, что онъ является внеш ней экзотерической стороной системы»

Неофиты, ученики, подвизаюпдеся— должны пройти и скусъ; начало новойжизни есть всегда сложеш е прежнихъ вож деленш, ихъ новая жизнь естьвъ самомъ д е л е смерть ветхаго А дам а въ нихъ. Само же по се б е у ч е т е не есть скудость, о т р и ц а т е, о гр а н и ч е те, а богатство, изобилхе, завершенность .

Все возвращается вновь удесятеренное, более целостное, безъизъянное .

И это не где-то «тамъ», по т у сторону, а въ конце-концовъ всегда и здесь:

конечность и безконечность, первоначально разъятыя, такъ что противо­ стоять другъ д р у гу, совокупляю тся въ единую целость— въ сущ ее истиннымъ образомъ (ysvEOTi; si? o u cta v ) .

Трансцендентность идей необходимымъ образомъ переходить въ и хъ имманентность. Не должно приписывать этотъ переходъ лишь уч ен и к у Платона, Аристотелю,— его полемика основана на совершенно ины хъ, мало· понятыхъ современной мыслью основаш яхъ, имманентность идей развита вполне ясно и убедительно самимъ Платономъ, въ особенности въ П и р е и въ глубокомысленномъ Ф илебе .

Обычно въ изображенш философш Платона и при характери сти ке его логики останавливаются лишь на отрицательномъ значенш идей, т.-е. на изображенш того, что он е не суть, идеи изъ солц ъи б ь т я превращаются въ каш я-то тен и, пребываюпця въ безкрасочной, немой области истинно сущ аго. Л огика превращ ается въ абстрактную пустоту, въ изучеш е отноше­ ний, различенш и связей пустотъ .

Ч ем ъ внимательнее приглядываешься къ современнымъ учеш ямъ, .

тем ъ более убеж даеш ься, какъ мало знаютъ логику современные логики .

В с е признаки варварства, темнаго средневековья, схоластики можно подметить въ современныхъ п и саш яхъ: непонимание высшаго одухотворяю щаго принципа, пустота формализма, отвердевшаго и потерявшаго всякую гибкость, рутинерство .

Необходимо ук азать истинную природу логическихъ началъ. Мы .

должны услы ш ать не учениковъ, подвергнутыхъ аскезу, искуш аемыхъ, .

а того, кто знаетъ, учителя, ошяннаго ноуменальнымъ светомъ .

Мысль есть высшее пояснеш е, орпазм ъ, сладостраспе, молншность; .

слова каж утся тутъ безсильными выразить паеосъ мысли. В с е берега к а ­ ж утся оставленными, логика чудится бредомъ вдохновения, пророчествомъ, экстазомъ .

Вотъ слова Платона .

Въ Ф едр е, гд е впервые дается обгцШ абрисъ идей, Платонъ отказы­ вается отъ холодной разсудочности и проповедуетъ безум1е и вдохновение .

«Величайппя изъ благъ возникаютъ для насъ черезъ безум1е». Дневному разсудочному познаш ю— Платонъ противоставляетъ ночное, божественное сознаш е пророчицъ, сивиллъ, поэтовъ. К ъ вратамъ святилища М узъ приходить лишь безумный .

Т о, что въ Ф здр е каж ется лишь гиперболическимъ способомъ вы ра­ жения, лишь вступлеш емъ къ вдохновенному опи санш Mipa идей, то въ П ире становится у ж е ясно сознанной, почти доказанной мыслью. Не холодное разсуж деш е есть диалектика, а страстное в л е ч е т е, и д1алектикъ есть влюбленный не въ переносномъ, а въ самомъ глубокомъ, сокровенномъ смысле этого слова. Это и есть смыслъ речей мудрой Дютимы: не слащ авую, сентиментальную такъ называемую «платоническую» любовь Кремль .

–  –  –

инымъ м1росозерцашемъ. К е разъ покидаетъ оно только что завоеванную и возделанную страну, чтобы, совершивъ более или менее широкий кругъ, вер­ нуться къ ней съ другой стороны и по-новому узнать и оценить ее и найти новую полноту и новыя задачи для своего быгпя. Т ак ъ каж дая изъ пройденныхъ сознашемъ странъ зоветъ его къ себ е, и сознаш е— этотъ сынъ светоноснаго д у х а — стремится объединить ихъ в с е подъ своимъ скипетромъ .

Т огда направляетъ оно свой орлиный взглядъ на в с е завоеванная имъ страны, слуш аетъ голоса ихъ и напрягаетъ крылья для более быстраго полета, отыс­ кивая место для своего будущ аго святого и царственнаго кремля .

То остановится оно надъ наукой и, опустившись на ея землю, начнетъ какъ титанъ строить стены и башни изъ неотесанныхъ глыбъ, проводить бездонные рвы— матер!я, эеиръ, сила, движ ете, пространство, время, вздымаются величественной безмолвной грудой надъ безднами безконечности, прячась вершиной, какъ въ облака, въ вечные потоки все еще рождающихся и производящихъ недолговечные, смертные М1ры, туманностей .

И видитъ сознаш е, что не станутъ около этого кремля д р у п я завоеЕанныя имъ страны и не признаютъ его владыкой .

Т огда поселяется сознаше въ стране прекраснаго. Кры лья красоты осеняютъ все его царство какъ знамя, ведущее къ лучшей жизни, магическш жезлъ ея преображаегь все царство, такъ что въ немъ не остается ничего, что могло бы предпочесть себе другое. И сознаше съ ужасомъ замечаете, что все его царство стало неподвижнымъ, что в с е страны перестали тр у­ диться. В се он е обратились въ прекрасные, но окаменелые, безжизненные М1ры .

И сознаше переходить въ третью страну— релипю. Все, что попадаете въ эту полную чудесъ страну, чрезъ некоторое время возносится съ земли на небо. Этой участи должно было бы подвергнуться и само сознаше .

И если бы это случилось, то население, приходящее въ страну релипи изъ другихъ странъ, являлось бы на небо лишенное всего царственнаго и было бы полно разногласгй и взаимнаго непонимашя. Т ак ъ какъ это прстквно природе сознаш я, то оно в ы б и р а е т ъ н о в о е место для С Б оего к р е м л я — тамъ, гд е сходятся своими границами т р и главныхъ с т р а н ы, которымъ под­ чинены в с е остальныя страны. Построивъ здесь кремль, оно время отъ вре­ мени принуждено его строить заново и по новому, такъ какъ кремль съ течешемъ времени подвергается разруш енш. Причина разруш еш я этого въ томъ, что часть кремля, стоящая на земле страны религш, простоявъ н е к о ­ торое время, возносится на небо. М есто, г д е стоить кремль, есть самая возвышенная часть всего царства сознаш я, откуда текутъ животворныя воды во в с е страны, и изо в с е х ъ странъ виденъ стоящ ш здесь кремль с о ­ знаш я, воистину соединяющ1й все страны. И такъ, все он е имеютъ царствен­ ное, имеютъ м!ръ и взаимное понимаше на земле и на небе .

Чтобы стало окончательно ясно, что эта сказка есть осязательная действительность, достаточно прибавить, что кремль сознаш я, объеди­ няющей в с е принадлежащ1я ему страны, есть культура, а место, имъ занимаемое, есть отношеше культуры ко всем ъ областямъ прояЕлешя на­ шего д у х а. М есто культуры въ этомъ смысле можетъ быть только одно .

Исторически такъ оно и есть, было и будетъ, ибо такъ оно есть, было и б у ­ детъ— психологически. Иначе не можетъ быть, такъ какъ иначе н етъ и жизни. К ультур а, обладающая всей полнотой, къ которой она, по своему сущ еству, предназначена, всегда на своемъ м есте, одномъ м е сте, только такой к у л ь т у р е принадлежащемъ. Въ др уги хъ сл уч аяхъ такой, обладаю ­ щей жизненной тайной-— жизненной правдой, культуры еще нетъ или у ж е нетъ, и мы имеемъ въ различныхъ отнош еш яхъ однобош е мане­ кены—-культуры, суррогаты — культуры, какова и такъ называемая «со­ временная» к ул ьтур а. Обликъ жизни можетъ определиться самыми р аз­ личными соединешями элементов^ знаш я, эстетическаго творчества и ре­ лигш, разум ея подъ последней ношеше въ жизни, на земле образа, печати, какъ выражеш я существеннаго духовнаго союза, того или иного бога ^язычество), того или иного лика Б ога Вседержителя (велим я религш ) .

Эготъ обликъ жизни и есть то, что мы называемъ культурой. Но обычно товорятъ о к у л ьт у р е, ограничиваясь представлешемъ той совокупности внешнихъ проявленш разносторонней деятельности человеческаго д у х а, которая отвечала въ данный моментъ его внутреннему содерж аш ю. Т акую а б е р р а ц т ооздаетъ исторический путь знакомства съ культурами бывшими, по необходимости имеющ ш дел о съ памятниками, а не съ самимъ духом ъ .

Д аж е въ томъ сл уч а е, когда мы пытаемся вникнуть въ культурный д у хъ какой-либо современной намъ человеческой группы, мы рискуемъ заблудиться л е су внеш нихъ разрозненныхъ фактовъ. И въ первомъ, и во второмъ слуеъ 4* чаЪ мы должны сделать некоторое усил1е, некоторый внутренней а к т ь, чтобы почувствовать то внутреннее единство, которое можетъ осмысливать в м е сте разнообразные внешнее факты. Это значить найти для разнообразныхъ странъ, представленныхъ религиозными, научными, эстетиче­ скими памятниками данной культуры, место, гд е можно поставить кремль отвЬчающаго ей сознаш я. Это интуитивный, символичесшй актъ, и ценность· его, какъ такового, не стоить въ отношенш прямой пропорцюнальности къ количеству собранныхъ фактовъ и изученныхъ памятниковъ. Подчасъ одинъ фактъ, одна деталь памятника можетъ открыть ворота въ покинутый кремль минувшаго царства и осветить однимъ лучомъ сознаш я все разнообразее только что представлявш агося разрозненнымъ материала .

Т акое понятее культуры, казалось бы, дЪлаеть излишнимъ ея приведен­ ное опред-Ьлеше, какъ свойствъ сознаш я, объединяющаго наличныя области духовной деятельности. Это определенее почти тавтологея. Оно смешно,, какъ совершенно лишнее. Однако, это не такъ, гд е д-кло идетъ объ идейномъ самоопределенш, о сознательномъ отношенш къ идейной р аботе. Если въплане историческомъ придавать понятию культуры именно такой смыслъ, то въ плане творчества и самоопредЬлешя, въ плане отнсшенея къ будущему,, можно говорить объ иномъ понятш культуры. Можно утверж дать необходи­ мость господства какой-либо одной области д у х а надъ двумя другими, можно вообще признавать ценной и жизненной только одну изъ нихъ. Т а к ъ возникаетъ враж да то къ религии, то къ и ск усству, то къ наукЪ, возникаетъ монизмъ религш, науки, эстетики .

–  –  –

одной страны: онъ находится на пути къ сознательности. Врагомъ мн-Ь и зъ представляется тотъ, кто стремится разруш ить, уничтожить, потопить какую-либо изъ странъ, принадлежащихъ нашему сознанш, и при этомъ все равно, будетъ ли онъ человекомъ релипознымъ, научнымъ или х у дожникомъ, хотя мн% дороги и р ел и п я, и знаш е, и искусство .

Эта, занятая мною позищя можетъ вызвать три вопроса, произносимые въ видЬ упрека: вы ставите к ул ьту р у,— что-то расплывчатое, почти неопре­ делимое,·— выше науки? выше искусства? выше религш ? Но въ самой поста­ новка, вопроса заключено недоразумЪше. Съ развиваемой точки зр'Ьшя, эти вопросы не им-Ьютъ смысла. Если, наприм'Ьръ, р ел и п я можетъ быть признана самымъ ц%ннымъ, то культура есть область соотношешя самаго цЪннаго съ областями мен^е ценными, но необходимыми. Т о же и для и ск ус­ ства, и для науки. Проблема культуры есть проблема сознательнаго отношешя къ культур-Ъ. Но сознательное отношеше къ культур^Ь есть сознаш е смысла тр1единства; обнимаемаго культурой. Сознаш е же этого смысла, какъ ценности, утверждаемой всЬми средствами, всЬми данными и силами и религш, а науки, и эстетики, выше сознаш я, остановизшагося на какой либо ценности частной: релипозной какъ так о во й, научной, эстетической какъ таковой. Ч еловека, сознательно о тн о сящ аяся къ заложеннымъ въ его духЪ, взятомъ въ цЪломъ, культурнымъ запросамъ и возможностямъ, нельзя считать врагомъ какой-либо области духовной жизни .

Когда заходить рЪчь о новой ^ультур-Ь, то это всего больше волнуетъ людей религш. Причиной этого волнеш я служ ить опасеш е, какъ бы эта но­ вая культура не выбросила за бортъ р ел и гш. Однако, это опасеш е странно, когда культурныя искаш я направлены въ сторону синтеза областей д у х а .

Еще неосновательн-Ьй уп р ек ъ таком у синтетическому устремлешю въ а н т и религюзности, а н т и научности и т. д. ВсЪ эти упреки вытекаютъ изъ непонимашя того, что истинная, а следовательно, и жизненная культура не можетъ быть только научной, только эстетической, только релипозной. Въ ихъ основЪ лежитъ стремлеше подчинить цельную жизнь д у х а одной изъ частныхъ формъ его проявления. Форма синтетическаго Ц%льнаго б ь т я д у х а можетъ быть заменена лишь новой формой того же полнаго ц-Ъльнаго б ь т я. Но она всегда несказанна, невыразима внЪшне, она именно есть форма б ь т я д у х а .

П оскольку жизнь д у х а проявляется и въ знанш, й въ искусств^, и въ религш, постольку въ любой изъ этихъ трехъ областей можетъ возник­ нуть н-Ьчто новое, что поставить передъ нашимъ сознашемъ вопросъ о новой культур^. Но то, что создастся всл-Ьдъ за этимъ и будетъ достойно именно н о в а г о к у л ь т у р н а г о состояния, не можетъ принадлежать какой-либо одной изъ ттэехь указанны хъ областей. Оно принадлежитъ имъ веЪмъ и есть нечто»

новое въ нашемъ д у х О Е н о м ъ и, значить, и в н -Ь ш н е м ъ бытш. Но если даж е это новое не ставить передъ нашимъ со з н а т е м ъ проблемы новой к ул ь­ туры, то оно все же отраж ается, даже помимо, и вопреки нашей в о л е, на двухъ другихъ областяхъ нашей духовной жизни. Обращ аясь къ фактамъ жизни, мы видимъ постоянное и непрерывное взаимное просачи­ вание религии, науки и и ск усства. Это съ другой стороны показываетъ, .

что онЬ выработали по о тн о ш етю другъ къ д р угу какъ бы иммунитетъ, .

о которомъ къ со ж ал еш ю не догадываю тся мнопе еще не зам,Ьчающ1е и самаго факта этого взаимнаго просачиваш я .

Т аким ъ образомъ, неправильно думать, что как ая либо изъ этихьобластей д у х а можетъ жить отдельной жизнью для себя одной. Д у х ъ не можетъ съ необходимой для него полнотой жить въ какой-либо одной;

сфере. Поэтому тотъ, кто дтбрасываетъ или подавляетъ вопросъ о к ул ь­ туре, когда онъ появляется, греш ить противъ религш, хотя бы онъ д-Ьлалъ это во имя религш, греш ить противъ знаш я и красоты, хотя бы онъ д-Ълалъ это во имя науки и искусства .

М огутъ заметить: это противоречить заповеди: «ищите прежде всего· Царствгя Бож1я и правды Его, а остальное все приложится вамъ». Но это совершенно не вер но. Что значить ищите? Р а зв е это «искаше» не есть стр емлеше къ тому, что является въ тож а время величайшимь въ области знаш я и совершеннейшимъ въ области прекраснаго? И «Царство Бож1е и правда Его», не есть ли это высочайшая ступень культурнаго состояния,, высочайшая «ценность состояния», соединенная съ сознашемъ его действи­ тельной, прекрасной необходимой и жизненной полноты?

Съ другой стороны, исповедаш е необходимости живого синтеза религш, .

науки и эстетики есть уж е культурное дел о и можетъ быть более полезное:

каждой изъ нихъ, чем ъ одностороннее утверж деш е какой-либо одной .

Поэтому, ничуть не забывая всей скромности того, что можно с д е ­ лать въ ближайшемъ будущемъ, а тЬмъ более безъ непосредственнаго у ч а с п я въ достаточной м е р е свободныхъ отъ оскорблеш я своихъ достоинствъ и правъ гл убок и хъ, собственно народныхъ творческихъ си лъ, вовсе не н адеясь дать указанный синтезъ, достижение котораго есть, можетъ-быть, работа в ек о въ, в с е, премыкаюице къ центральной д л я «Мусагета» и дее грядущ ей цельной, «праведной» культуры, да ск аж утъ съ действенною верою въ сознанш культурнаго долга, культурной правды и культурнаго д ел а: «миръ вамъ», обращенное къ н а у к е, и скусству и религш. .

Въ заключение не безполезно прибавить, что съ точки зр^ш я такого взгляда на к ул ьту р у и культурную проблему настоящаго и более или долгаго будущ аго, могутъ представлять большой интересъ произве­ м ен% е

–  –  –

Въ разговор^, гфинимаютъ у ч а сп е : молодой философъ, мистикъ и философъ метафизическаго толка .

Философъ (мистику). Объясните же мн'Ь разницу между релипей и мистикой: еще такъ недавно мы, философы, вели упорную брань съ разно­ образнейшими течешями модернизма и нео-мистйцизма. Теперь проблема объ отношенш между ращональнымъ и ирращональнымъ есть одна изъ сущ ественнейш ихъ проблемъ философш культуры. У ж е самое признание этой проблемы крупными авторитетами немецкой философш есть большой козырь въ р у к а х ъ у мистиковъ; между тем ъ, вчераш ше мистики вместо того, чтобы содей ствовать интересу, проявляемому къ мистике философами, меняютъ свою позиц1ю;.они готовы перечислять в с е недостатки чистой ми­ стики, противополагая ей релипю .

Мистикъ. Вы правы: мистика— тиранъ, пробивающШ у зш я формы всяческаго догматизма; какъ орудие, она приносить огромную пользу; она разбиваетъ догматичесюе очки, расш иряетъ свободу творчества; но положительныхъ устоевъ жизни мистика не даетъ .

М е т а ф и з и къ, Позвольте вмеш аться: оба вы говорите о мистике, какъ о чемъ то, неподлежащемъ со м н ен ш. Часто задаю я себе вопросъ, для чего мистика? Не разбиваетъ ли она разумные устои жизни, какъ без­ законный хаосъ? Мистика пугаетъ меня, какъ пугаетъ меня всячесю й хаосъ .

Мистикъ. Х ао съ мистики только каж ущ ш ся хаосъ .

Философъ. Х ао съ мистики есть подлинный хаосъ жизни: вся жизнь— внеразум на. И да здравствуетъ хаосъ жизни! М истике— жизнь;

разум у— внежизненное, вечное .

М е т а ф и з и к ъ. Я провозглашаю мистику самого разума; въ чисто разумныхъ категор1яхъ мы подходимъ къ о с о з н а н т потусторонняго мхра;

разумный гносисъ въ области самой мистики изгоняетъ мистику; ибо тогда она— сознашемъ высветленная метафизика .

Философъ. К ого же считаете вы просветленнымъ мистикомъ въ высшемъ смысле?

М е т а ф и з и к ъ. Владим1ра Соловьева .

Мистикъ. О, да; стихотвореш я В л. Соловьева безконечно мне говорятъ, какъ говорятъ мн-Ь его « Т р и разговора». Говорятъ мне мнопя страницы его философскихъ книгъ; ключъ подлинной мистики въ нихъ какъ бы свер ху прикрыть малоговорящими схемами, напоминающими не. ф илософ сте трактаты нашего времени, а дурную схоластику.. И только въ стихотвореш яхъ Соловьева виж у я ключъ къ пониманию этихъ безкровныхъ схемъ .

М е т а ф и з и к ъ. Извините меня: для меня ваш ъ « к л ю ч ъ» по­ нимания Соловьева есть туманъ, заволакивающей вершины его метафизическаго творчества .

Ф и л о с о ф ъ. Д а, вы правы: туманъ поэзш Соловьева всю ду разлить въ его философш; но только въ этомъ тум ан е оправдаш е той схоластики, которую вы, видимо, только и цените въ Соловьеве. Мистика— въ ирращюнальномъ тум ан е. И да здравствуетъ туманъ мистики .

Мистикъ. Т отъ туманъ разреш ается въ определенный религиоз­ ный путь .

Ф и л о с о ф ъ. Д л я меня же тотъ путь— лишь отражеш е на извечно темной стих1и мистики. Релипозны я реальности— порождеш я той же тем­ ной сти хш. В ъ этомъ смы сле, какъ все ирращональное, мистика не вы­ светляем а никогда .

Мистикъ. Ваш а позищ я для меня непрхемлема; вы отрицаете редипозное вы светлеш е мистическаго пути, какъ и представитель метафи­ зики .

Метафизикъ. Д л я меня же, какъ разъ обратно: всякое признаш е мистики, независимой отъ разума, есть попзепг ея, независимо отъ того « в ы с в е т л я е м а » или невысветляема мистика религиозно .

Ф и л о с о ф ъ. Я оказываюсь одинокимъ: метафизикъ и мистикъ нападаютъ на меня справа и сл ева, и я не знаю, кому мне ответить сперва .

М е т а ф и з и к ъ. О тветьте мне, въ чемъ по вашему я не правъ .

Ф и п о с о ф ъ. Вы неправы въ томъ, въ чемъ искони неправа мета­ физика, въ чемъ оказался исторически неправъ, какъ метафизикъ, и В л. Соловьевъ. Я обвиняю метафизику въ двоякой трусости: въ трусости разума и трусости сердца. В ъ ст р а х е потерять смыслъ и оправдаш е деятельности разума метафизика ищетъ р а з у м н а г о этого оправдания въ ирращональныхъ стремлеш яхъ сердца: строя на р азум е, она связана неразумнымъ;

строя же на неразумномъ, она связана разумомъ; въ ней одинаковая т р у ­ сость и въ отношенш изследоваш я деятельности познаш я, и въ отношеши къ проявлеш ямъ, отъ разум а независимымъ. Этотъ метафизический д уализмъ красной нитью проходить въ философскихъ твореш яхъ Вл. Соловьева;

вместо откровеннаго признания дуализма, Соловьевъ сшиваетъ белыми нитками несоединимые элементы своей системы .

М и с т и к ъ. Вы правы .

Метафизикъ. О ба вы отрицаете синтетическое стр ем л ете мета­ физики великаго прошлаго .

Ф и л о с о ф ъ. Там ъ, гд-fe синтезомъ покрывается см^шеше методовъ и путей-—да. Это смЪшеше методовъ и путей виж у я въ Соловьев^ .

Метафизикъ (мистику). Вы называете Соловьева своимъ уч и телемъ: и вы такъ легко подписываетесь подъ словами N. N .

М и с т и к ъ. N. N. считаетъ себя ученикомъ Соловьева: пусть кри­ ти ку учителя берутъ на себя ученики Соловьева; иначе критикой с оловьевства займутся его враги .

Ф и л о с о ф ъ. Соловьевъ, говоря о кризис-Ь западной философш,' de facto обосновалъ себя той философтей, которая по его же словамъ потер­ п ел а fiasco: онъ базируетъ себя на н ек огда модномъ ГартманЬ. Удивительно ли, что его вдохновенная концепция стоить на бол4.е чЪмъ шаткомь фундаментЬ? Д ал 4 е ; будучи аналитикомъ, Соловьевъ преодол%ваетъ К а н т а.. .

Ш опенгауэромъ. Его критика кризиса соверш ается въ порядк% исторш философии, а не въ порядк-Ь философскихъ проблемь. Исторически пор^шивь съ Кантомъ, онъ бол^е уж е къ нему не возвращ ается. А въ исто­ рш философш какъ разъ водворяется антигенетическШ взглядъ: важность проблемы противополагается историческому генезису проблемъ; и проблема исторически пережитаго К ан та оказывается вовсе непережитой логически .

Кантианское понимаше задачъ философш есть понимаше современности;

въ этомъ смысл-Ь задачамъ философш современной не отв^чаетъ философ!»

Соловьева. Философски Соловьевъ К ан та не преодолЪвалъ; съ высотъ ми­ стической метафизики онъ лишь указалъ ему К антъ занялъ мЪсто въ m c t o .

рубрикЬ метафизики Соловьева— да: занять м-ксто еще не значить быть отвергнуты ми Осторожное, все же, отношеше къ К ан ту у Соловьева приняло пренебрежительную форму у современниковъ Соловьева, напримЬръ у Лопатина .

Метафизикъ. Разв^ вы отвергаете «П о л о ж и т е л ь н ы я задачи ф и л о с о ф i и» Лопатина?

Ф и л о с о ф ъ. Я преклоняюсь передъ блескомъ и остроумтемъ де­ талей этого сочинешя, доказывающаго «субстанциональность причинности»; субстанциональность причинности по моему и не доказываетъ Л опатинъ... (Въ сторону метафизика): извините, это мой личный в з г л я д ъ; и не на немъ хотълъ бы я сейчасъ остановиться: мне хо тел о сь бы подчеркнуть уж асъ самой задачи, выдвинутой Лопатинымъ, независимо отъ справился или не справился онъ съ нею: доказать реальность причин­ того, ности— какъ это уж асно!

Метафизикъ. Д оказать реальность причинности значить дока­ зать смыслъ жизни, ея духовное оправдаш е .

Мистикъ. Н езачемъ доказывать жизненный смыслъ: данностьжизни наилучшее тому доказательство .

Ф и л о с о ф ъ. Д оказать реальность причинности значить изгнать изъ жизни всякШ иррацюнализмъ .

Мистикъ (метафизику). Д ля чего иррациональность переж иваш я;

разъ существенное выразимо въ ц4 пи причинъ и действШ ?

Ф и л о с о ф ъ. Кантианство гораздо скромнее: оно оставляетъ иррацюнальное въ стороне отъ логики .

Метафизикъ. И потому-то кантёанство— формалистическая схо­ ластика .

Ф и л о с о ф ъ. Упреки въ схоластикЬ меня не страш атъ; за схоласти­ ческой видимостью— просторъ свободы .

Мистикъ. Упреки въ схоластикЬ отжили свое время: мы теперь знаемъ, что средневековая схоластика,— не схоластика вовсе, а мистическая символика .

Метафизикъ. В ъ такой символикЬ— просторъ х ао су : это то меня и страшить; этотъ хаосъ прямо ухаетъ на меня изъ произведены современ­ ной мистики, безпринципной по сущ еству; этотъ же хаосъ врывается и изъподъ формально-логическихъ схемъ современнаго кан ианства, не освЬщающихъ разумомъ жизнь, но возносящ ихся въ пустое царство ненаполненной содержашемъ логики .

Философъ (см еясь). И да здравствуетъ хаосъ!

Мистикъ. Символика не хаоти чн а.. .

Философъ (метафизику). К а к ъ же васъ не страш ить метафизиче­ ская схоластика?

Метафизикъ. Разумную деятельность метафизика надЬляетъ мистической санкщ ей .

Мистикъ (иронически). И тЬмъ самымъ запираетъ р е л и г т въ сх о ­ ластическую тюрьму .

Философъ (мистику). Совершенно съ вами согласенъ. (Метафи­ зику). И это— подъ предлогомъ дать философш органическую целостность цЬной утраты вне-философскихъ, ф и л о со ф т питающихъ творческихъ корней. Ж изнь, подчиненная такой «органической философш», неизменно начнетъ страдать бледной немощью творчества .

Мистикъ (раздраж аясь). Я обвиняю метафизику въ отврати'тельномъ паразитств^.: вооруж аясь санкщ ей философш, она замыкаетъ ротъ поэтамъ, мистикамъ и пророкамъ .

Ф и л о с о ф ъ. П одрезая крылья творчеству своимъ quasi-лoгичeскимъ чванствомъ, метафизика одновременно обезкрыливаетъ область чистологическихъ изысканШ .

М и с т и к ъ. Это— 1езуитизмъ .

Метафизикъ (раздраженно философу). Я же обвиняю васъ, представителей научной философш, въ тенденцш лишить философгю всего че­ ловечески живого .

Ф и л о с о ф ъ. Но не ценой ограничешя свободнаго человеческаго

•творчества— прибавьте .

М и с т и к ъ. Р е л и п я должна быть независимой отъ разума: метафи­ зи к а же, обосновывая р ел и гш, всегда реж етъ по живому .

Метафизикъ (мистику). Метафизически обосновывая богосло­ вию, метафизика освещ аетъ и углубляетъ р ел и гш .

М и с т и к ъ. Р е л и п я не нуж дается въ философскомъ углублении .

Ф и л о с о ф ъ. Т акое углублеш е— гетерономно .

М и с т и к ъ. Богослов1е есть сухой перечень внутренне-раскрытыхъ символовъ. Богослов1е лишь оформливаетъ уж е совершившШся процессъ релипознаго творчества. Метафизика же формулы этого независимаго про­ цесса ставить въ зависимость отъ последней, модной и преходящей системы .

•Странно было бы, если бъ обычаи любой страны осмысливалъ не туземецъ, а иностранецъ. Сколько разъ мы читали у иностранцевъ объ отды хе «п о д ъ развесистой клюквой» въ Р о ссш. «Развесистая клюква въ суж денш о религш всякш разъ фигурируетъ въ любой фи­ лософской системе. Обосноваш е Ш опенгауэромъ И скуплеш я Спасителя «сть для подлинно релипознаго ч еловека лишь глупая клюква. «К л ю кв а м и» искони зацветала любая метафизика, какъ скоро начала она сни­ сходительно оправдывать историческШ религюзный процессъ .

Философъ (снисходительно кивая мистику). Знаемъ мы цен у всем ъ прогоревшимъ системамъ до критическаго перхода; и негодоваш е мистика надъ суждеш ями о религш любой прогорающей системы и естественно, и понятно. Н еуж ели нео-метафизики снова закрепостятъ ми­ сти ку, свяж утъ в е р у и чистый разумъ чемъ-то, что по сущ еству ни актъ логическаго суждения, ни актъ молитвы .

М е т а ф и з и к ъ. Но нужно ведь разумомъ приводить къ религш Мистикъ. Но не шумомъ надоевшей словесной трескотни вокругърелипозны хъ темъ. Д а и кроме того: есть какая-то нецеломудренность въ немотивированномъ выражеши своей религш ; мы же знаемъ, что м1ръ не услышитъ насъ; и намъ суж дена катакомба. Я стою за прикровенность сл о ­ весной религюзной шумихи въ публичномъ выступленш, и за реальность лампадки у себя въ катаком бе. Мы же ходимъ др угъ къ д р угу: говоримъ не .

живыя, вс-Ьмъ прискучивппя слова о религш, вместо того, чтобы б ы т ь въ религш .

Философъ (чуть-чуть иронически). Гмъ!

Метафизикъ (обезпокоенный чемъ-то снимаетъ и протираетъ очки) .

П ауза .

Философъ (мистику). Мы отвлеклись отъ начала нашего разго­ вора. О тветьте же мне, въ чемъ полагаете вы разницу между релипей и мистикой?

Мистикъ. Уже поздно (поглядывая на метафизика): отложим*, разговоръ до другой, более благоприятной встречи .

C un ctator .

–  –  –

Книги— 'какъ спиритичесше медхумы; кто не умЪетъ ихъ правильно спросить, тому они отв'Ъчаютъ ложно, или вовсе не отвечаю тъ, и большин­ ство людей считаютъ поэтому весь спиритизмъ за обманъ, въ лучшемъ сл у ­ чай за самообманъ. Т отъ африканскШ дикарь, который прослушавъ миссю нера, читавшаго ему изъ Библш, поднесъ затЬмъ книгу къ у х у и недо­ верчиво ее бросилъ, потому что она ничего ему не говорила— -онъ все еще живъ въ каждомъ образованнейшемъ читателе .

Я приведу въ доказательство одинъ случай со мною. К о гда я въ первый разъ прочелъ или захотелъ прочесть «Эдипа и Сфинкса» Гофманнсталя, то не смогъ пойти дальш е перваго действия. Диквдя и ритмъ заметно отли­ чались отъ его раннихъ поэмъ и напоминали мне то и дел о то высокопарную пышность Д аутендея, то напряженную сж атость моей собственной сти хо­ творной техники, но въ то же время и прежнюю полную сдержанности и достоинства утонченную сплетенность мотивовъ самого Гофманнсталя;

вое это показалось мне такимъ безумнымъ смешешемъ стилей, что я никакъ не могъ удерж аться отъ сильнаго, не разъ возвращавшагося хохота;

я отложилъ, наконецъ, книгу въ сторону, потому что мне стало совестно см еяться надъ серьезнымъ и крупнымъ поэтомъ. В ск о р е после того встретился съ нимъ въ к р у гу испытанныхъ друзей искусства, и сознался ему въ смущенш, въ какое былъ повергнуть последнимъ его произведешемъ. Онъ былъ такъ любезенъ, что прочелъ мне вслухъ вторую половину перваго действ1я, казавш ую ся мне особенно негармоничной. И замеча­ тельно: несмотря на '»о, что Гофманнсталь съ его немного надтреснутымъ голосомъ не подкупаетъ своимъ чтешмъ, я сразу услы халъ гармоничесшй основной аккордъ. Я позднее перечелъ это п р о и зведете, и на разъ этотъ целикомъ, и не испытывалъ более ни сл ед а первоначальнаго дурного впеч атл еш я. Я заметилъ, что въ первый разъ я былъ настроенъ слишкомъ драматически и обращалъ чрезмерное внимание на мгновенные метричесше диссонансы чувственныхъ аффэктовъ, и не разслышалъ лирически не­ прерывкой ритмики сентиментальныхъ мотивовъ. Но если это можетъ с л у ­ э2 читься со спещалистомъ, то какъ же отнесется не им'Ьющш профессюнальнаго воспиташ я читатель къ иной к н и ге, въ которой слышится гулъ новаго духа?!

Нарочно говорю объ этомъ съ душевнымъ спокойств!емъ професмонала; потому что съ человеческой страстностью, которая и худож никовъ возстансвляетъ другъ противъ др уга, непонимание читателя не имеетъ сначала ничего общаго. Ч т е т е книги— -это прежде всего простая д ея тел ь­ ность разсудка, все равно, воспринимаемъ ли мы поэтическое, или научное или какое-либо другое литературное п р о и зведете. Д-кло идетъ прежде всего о пониманш профессюнальнаго языка, а для этого односторонней ремесленникъ имеетъ все же больше подготовки, чемъ д р у п е люди. Кто еще не знаетъ азбуки, тому азбучное стихотворенге не бэл^Ье понятно, чемъ математическая формула; но чемъ более пр1учается онъ понимать азбуку, тем ъ полнее она для него становится, тем ъ обстоя­ тельнее дел ается работа разсудка. Ибо какъ приступаетъ къ д е л у каждый читатель? Его более или менее сознательный р азсудокъ,— 'Сообразно степени его начитанности,— переводить по привычке зрительное впечатление отъ письменныхъ знаковъ на звуковы я средства выражеш я, эти опять частью на слуховы я воопр1ят!я, частью зрительныя и д р у п я осязательныя представлеш я, а п о с л е д т я изъ только чувственнаго единичнаго ощ ущ еш я— на разумныя соответств1я чувствъ; только тогда возникаетъ то загадочное душевное д в и ж е т е, которое соединяетъ въ нечто духовно значительное всю совокупность трояко раздвоенныхъ мысленныхъ отношешй и наполняетъ насъ непривычной страстностью за или противъ чуж даго д у х а. Еще запутаннее становится процессъ оттого, что онъ возобновляется отъ пред­ ложения къ предлож енш и все же долженъ непрестанно припоминать образы предыдущихъ предложешй; такъ остается читатель постоянно въ в и хр е холоднаго воздуха разсудка, раздувающ аго невольный жаръ чувства .

То же случается и съ научно-образованнымъ читателемъ, когда онъ обсуж даетъ истинность какого-нибудь умозаключенхя; всегда въ конце концовъ выскакиваетъ искра чувства отъ треш я си л ъ р азсуда.

Н етъ, возразятъ мне:

въ н а у к е чувства нечто побочное, въ поэз1и же, напротивъ, главное. Но такъ ли это на самомъ д е л е ? Р а зв е духовная красота не стоить такъ же высоко надъ всякимъ волненхемъ чувства, какъ и Истина и Справедливость? И разве в с е три не коренятся все же глубоко въ основахъ душевной жизни?

Д а, все сводится равнымъ образомъ на познаш е душевной жизни; только отличхя зависятъ отъ разныхъ соотношенШ чувственныхъ и разсудочныхъ средствъ п р ед ста вл етя. К акую предварительную работу долженъ вы­ полнить разсудокъ, чтобы вникнуть хотя бы только въ отношеше оригинальныхъ соотавныхъ частей словеснаго произведешя къ традищоннымъ!

Въ такъ называемой чистой н а у к е это отношеше всего легче проследить:

ея вн-Ьшнгя средства представления главнымъ образомъ построены на об­ щей логи ке, такъ что индивидуальная интуиш я автора очень ясна чита­ телю,— конечно,только достаточно опытному читателю. Но у ж е популяр­ ная наука въ ея формальной техн и к е такъ пропитана личными чувствен­ ными и чувствительными элементами, что интеллектуальные факторы едва могутъ быть отчетливо отделены отъ нихъ. И чемъ более словесное изложеш е приближается къ спещально поэтическому, тем ъ труд н ее ста­ новится какъ разделеш е, такъ и общее воспр1ят1е звуковы хъ образовъ, и читателю постоянно грозитъ опасность, что искра познаш я вспыхнетъ слишкомъ рано и либо погаснетъ въ в и хр е чувствъ, либо причинить б е д с т в 1Я пож ара,— какъ было у меня по отнош енш къ Гофманнсталю .

Потому что какъ разъ техника чистейшей поэзш,— -стихотворная,, нетъ, лирическая, потому что и эпосъ и драма коренятся такж е на лири­ ческой ритм ике,— именно она-то и сплетаетъ такъ тесн о обыденнейипя мыслительныя п он я и я языка съ самыми своебразными понятгями чувствен­ ными, что никакъ нельзя непосредственно определить ценность представлеш й, не говоря уж е о возбудительной ценности звуковы хъ воспрь ятШ? но лишь при помощи слож нейш ихъ умозаключешй. Л и ри ку охотно сравниваютъ съ музыкой, такъ какъ и музыка только косвенно, черезъ возбуж деш е чувства, ведетъ къ п о з н а н т духовны хъ жизненныхъ соотно­ шений; но процессъ разгады ваш я въ лирике еще гораздо более косвенный .

Только въ начале работа разсудка идетъ приблизительно одинаково; чи­ таю ли я нотный листъ или поэтическШ текстъ, я перевожу внеш нее зри­ тельное впечатление на внутреннее слуховое возбуж деш е; хотя, конечно, значительное различие уж е и въ томъ, представляю ли я себе сказанное слово или спетый звукъ, или наконецъ чистый интрументальный тонъД а л ее однако различ1е становится очень резкимъ: звуковой образъ музыкальнаго языка переводимъ мы непосредственно на представление ком­ плекса чувствъ, звуковой же образъ словеснаго языка— большей частью только окольнымъ путемъ сложныхъ зрительныхъ и осязательныхъ ощ у­ щений наряду со всякаго рода вспомогательными мыслями, и только из­ р ед к а — ’Прямо акустически. При этомъ каждый читатель поэтическаго произведешя думаетъ, что онъ достаточно подготовленъ своимъ обычнымъ знашемъ языка, и приписываетъ себе въ своей д у ш е безошибочное ц ел о ст­ ное понимаше тамъ, г д е уж е единичныя средства представления дей ствую ть въ тысячу разъ более косвенно, чЬмъ во всякомъ другомъ и ск усств е, и о б у сл о в л и ва ю т конечное познаш е гораздо более непривычнымъ обил1емъ чувственныхъ образовъ, чемъ въ какой-либо н а у к е .

Сколько западней для понимашя открываются уж е при первомъ пробужденш повидимому мертвыхъ буквенныхъ знаковъ въ живые слуховы е образы! Далеко не вое равно, какимъ голосомъ—.даже какимъ темпомъ голоса читать стихотворенхе или книгу стиховъ, или мысленно предста­ влять себе чтеше вслухъ. Мы невольно подставляемъ нашъ собственный голосъ; но поэтъ имЬетъ въ виду свой голооъ, или в ер н е е различные го ­ лоса своихъ воображаемыхъ д'Ьйствующихъ лицъ— потому что «р» лирика·— меняющаяся фантастическая личность, меняю щ аяся, быть можетъ, не ман^е, чемъ характерны я маски, въ которыя облачаетъ свою душ у драматургъ. Н икакой ореографш и никакихъ знаковъ препинания не х в а ’ титъ, чтобы недвусмысленно провести черезъ глазъ до у х а хотя бы важн'Ьйш1я соотношешя удареш й между частями предложений каждой отдельной строфы. Чего только не перепробуютъ, чтобы заставить беглый взглядъ длительнее остановиться на написанномъ слове и такимъ образомъ за­ ставить ухо читателя отнестись внимательнее къ подвижности языка!

Одинъ поэтъ располагаетъ строчки по срединной оси печатной страницы, чтобы контрастомъ оптической симметрш еще разительнее подчеркнуть свою неправильную ритмику; другой отмечаетъ свой правильный метръ чтобы съ самаго начала поставить в н е сом неш я акустическую гарм онш его ритмо-динамическихъ диссонансовъ. Многие никакъ не могутъ у д о ­ влетвориться мыслительными тире, многоточ1ями настроеш я, восклица­ тельными знаками и «указательными перстами», и хотели бы по возмож­ ности и союзы писать съ заглавной буквы; некоторые д р у п е пишутъ все съ маленькой буквы и охотнее всего совсЬмъ бы не ставили знаковъ препинашя, чтобы читатель еще дольше блуж далъ, гадая по строчкамъ и дел ался бы возможно более упорнымъ слушателемъ. Однако ничто не помогаетъ; мы всегда предоставлены на произволъ счастливой случайности сл уха, настроеннаго одинаково съ нашимъ, какъ бы мы ни старались всемъ сердцемъ каждую человеческую душ у заставить войти въ нашъ заколдо­ ванный к ругъ. Наконецъ еще господинъ издатель, типографщикъ и переплетчикъ, своей необычно хорошой бумагой, необыкновенно кра­ сивыми буквами, и прочимъ на р едк ость удавшимся убранствомъ должны помочь намъ прельстить обычнаго читателя, и заставить его въ ви де исключеш я обойтись почтительно съ нашимъ драгоценнымъ произведешемъ .

Но ахъ: чемъ более книга сама по себе приобретает^. художественной ценности, чЪмъ более она вн-Ьшнимъ видомъ настраиваетъ благопр1ятно читателя, т-Ьмъ болЪе ооблазняетъ она его остаться читателемъ тихаго слова, того, чтобы сделаться слушателемъ громкой речи, и тЪмъ более вм есто въ то же время соблазняетъ она поэзш оставаться на внутренней сл у ж б е глазу. В е д ь самъ поэтъ— ’Читатель; и чемъ более онъ прёученъ печатнымъ станкомъ творить какъ читатель, а не какъ слуш атель,— -темъ более при­ тупилась въ немъ сила внимашя къ слуховымъ прелестямъ языка, тем ъ более изощрились средства изобразительности въ сторону зрительныхъ представлений, т.~е. тем ъ болтливее сделалась поэзёя. Очень р едк о теперь создается песня, такъ же просто и внятно таящ ая въ себе свою органи­ ческую мелодда, какъ раковина— гулъ въ своихъ извивахъ. М нопя стихотвореш я нашихъ самыхъ настоящихъ поэтовъ уж е въ такой степени пе­ регружены живописнымъ хламомъ, что напоминаютъ фельетонную прозу .

Или, когда все еще звуковыми средствами непосредственно обращаются къ ч увству,— то трубятъ по большей части такъ грубо, какъ будто снова должна осущ ествиться проповедь 1оанна Крестителя предъ глухонемыми камнями. А кто хочетъ привести въ равновесёе оба эти крайш еэлем ента, у того получается такой концертъ-паноктикумъ сверхъ-символическихъ метафоръ, что самыя запутанныя загадки принцессы Т урандотъ въ сравненш оъ нимъ— д етск ая игра. Все это, конечно, чудовищно о бо гащ аетъ 'ч ув­ ственный средства воздействёя поэзш, но только къ со ж а л ен ш на счетъ воздействёя духовнаго. Потому что чемъ зам етнее окольные пути отъ постижеш я отдельны хъ чувственныхъ образовъ къ познашю общаго, тЬмь частичнее, и стало быть несовершеннее, наступаетъ душевное д в и ж е т е, которое одно только действительно передаетъ изъ д уха въ д у хъ живое значеше прекраснаго поэтическаго феномена. И вечно остается жалкое утеш еш е, что никогда еще ни одинъ человекъ не понялъ другого до конца .

Какой поэтъ не смотритъ иногда съ ужасомъ и отвращешемъ на свои собственный книги— эти мумш его фантазш, въ которыя чуж ая душ а должна всегда вдохнуть сначала жизнь и которыя все же остаются всегда облечен­ ными призрачнымъ туманомъ немого гроба! Д а, если бы мы могли каж дому, кто захочетъ насъ услыш ать, прочесть по меньшей м е р е сами наш у книгу!

Т огда мнопе пережили бы то же чудо, которое разреш ило мою гл ухо ту по отнош енш къ Гофманнсталю. Потому что въ телесно тепломъ человеческомъ голосе изначала дрожатъ в се волшебныя силы творческой души, в с е тайныя искусства превращенхй и подлинныхъ природныхъ воздействШ, которыя читатель долженъ еще мало по малу выискивать между строкъ .

Н ек о гд а, когда поэты еще были странствующими певцами, въ составъ ихъ призваш я входила обязанность д-клать Слово внятнымъ для людей;

и это вовсе не подражаш е моде, виртуозной репродукции, но симптомъ плодотворной эпохи, что худож ники слова выступаютъ теперь снова сами какъ чтецы. Конечно, это трудъ довольно долгШ— 'размягчить одереве­ нелый уш и; и въ наше время разделения труда поэту придется плохо, если онъ, к акъ защитникъ изустной р'Ьчи.капишетъ двумя-тремя книгами меньше .

Но лишитъ ли онъ тогда въ действительности чего-либо своихъ современниковъ и потомковъ? Количество творческой силы, которое въ немъ, онъ всегда проявить во в н е, будь то сотней прививныхъ черенковъ или десяткомь корневыхъ побеговъ. Пара короткихъ песенъ, которыя остались намъ отъ странствующ ихъ певцовъ былого времени, конечно, безсмертнее, чемъ тысяча безконечно длинныхъ прозаическихъ романовъ, которыми осчастливливаютъ, М1ръ изъ года въ годъ наши кабинетные писатели. И быть можетъ просвещенный европеецъ и выздоровеетъ когда-нибудь отъ нелепой маши чтеш я, которая дел аетъ его глаза все ж аднее, его разсудокъ все изворотливее, его духъ все более близорукимъ, его душ у все более глухой .

К нига тем ъ не менее сохранить свою чудесную силу какъ спиритическШ мед!умъ, и даж е только тогда проявить ее по настоящему. Ведь и африканскш дикарь поднесъ же наконецъ Б и бл ш къ глазамъ; но онъ ни­ когда не научился бы этому, если бы его хриопансш й собрать не доводилъ ему упорно слово Б ога чрезъ у х о къ сердцу .

Перевелъ А. Сидоровъ .

Въ защиту книги .

Что такое— книга?

Три четверти в е к а назадъ величайшей изъ поэтовъ, когда-либо писавш ихъ на русском ъ язы ке, умирая «съ свинцомъ въ груди», прощался съ книгами своей библю теки,—-называлъ и хъ друзьями .

Книги-друзья. Попутчики; советчики; учителя; у те ш и т е л и — это первая точка зр ен ш .

Теперь— вторая.

Статья п о п ул я р н ей ш а я изъ современныхъ немецкихъ поэтовъ, пародоксально помещенная въ юбилейномъ сборнике одного изъ культурн ей ш ихъ берлинскихъ книгоиздательствъ— написана на тему:

книга и читатель. Противъ этого заглав!я надо Энергично протестовать .

Но не въ этомъ д-Ьло. Общш выводъ изъ этого: не надо книгъ; не надо книгъ а не то, что больше не надо книгъ. Въ чемъ же тутъ д ел о ?

вообщ е;

Т очк у зр^ш я Демеля великолепно пояоняютъ слова одного современнаго русскаго поэта:

«Молчите, проклятыя книги, Я васъ не писалъ никогда» .

Трагизмъ положения, по Демелю, заключается въ томъ, что книги стано­ вятся между авторомъ и публикой; молчите, книги, я хо ч у говорить. Зна­ чить— у книгъ есть голоса; эти голоса вредны для слуш ающихъ; они— ложь;

истиненъ— лишь голосъ автора, не т е миллмны личныхъ голосовъ, к ото­ рые подставляются на место этого «.пра-голоса» читателями. Вотъ точка зрЪшя Демеля. Авторъ, украденной формулой заклявнпй некого демона;

и вотъ онъ, демонъ, насм ехаясь надъ неумЬлымъ заклинателемъ, мотитъ, обрекаетъ его на непонимаше и одиночество. Книги— обманщики; враги;

соблазнители; въ нихъ— ложь и ядъ. Не надо книгъ .

Есть третья точка зр-кшя, приводящая къ такому почти выводу; ея выразителемъ можетъ быть «поэтъ» въ статье Бориса Садовского (№ 2 «Трудовъ и Дней»). «За книгами мы забыли жизнь. Я серьезно советую читать молодымъ поэтамъ какъ можно меньше»; «тогда только сохраняется с в е ­ жесть таланта». Этотъ поэтъ, несомненно, культурнейш ей человекъ; но чемъ является книга для точки зр еш я, съ которой онъ смотритъ на со­ временную литературу и жизнь? Т ож е ядъ; св еж есть таланта— приту­ пляется; гибнетъ; книги— «жеваная бумага, затемняющая крылья музы»;

«въ книжныхъ лабиринтахъ»— блуж дать слишкомъ опасно. Книги— враги жизни; или жизнь— или книга .

Ч ем ъ же вызваны м неш я столь различныя,— трогательное прощаш е умирающаго П уш кина со своей библиотекой и суровый окрикъ Д е ­ меля и Блока; строгое осуждение и поэма? Есть тутъ какое-нибудь различ1е? Или н етъ ? Или— надо столковаться о мотивахъ; тогда все поймешь:

разноголосица станетъ единымъ гимномъ; или— зд есь действительно тупикъ и лабиринтъ; единственное, что останется сказать — «аминь, аминь, разсыпься»?

К огда Демель доказываетъ свое остроумное, но неверное полож еш е о книгахъ.онъ приводить примеръ изъ собственной практики: читалъ книгу Гофманнсталя; не понялъ; услышалъ самого автора— понялъ; выводъ: мывоспринимаемъ поэзш черезъ сл ухъ ; не надо книгъ: авторы будутъ сами читать — лекторы ли, певцы ли, исполнители.. Примеръ Демеля доказываетъ въ общемъ лишь одно изъ двухъ : или что онъ Самъ, Демель, очень плохой читатель, или Гофманнсталь, поэтъ, очень плохой поэтъ, написавш ш не­ понятную книгу. Вспомнимъ изв-Ьстные разсказы о томъ, какъ Ш иллеръ читалъ «Заговоръ Ф 1еоко»; с л у ш а т е л и - а к т е р ы пришли въ уж асъ и от­ чаяние; но п р о ч и т а в ъ— какое геш альное произзздеш е! Демель вовсе неправъ; вовсе не слухомъ познаемъ мы поэзш ; тутъ шестое, седьмое ч ув­ ство; глухой человЬкъ не оценить и не пойметъ музыки; но прочитавъ стихотвореш е про себя— вовсе не пытаясь подставить свой голосъ, какъ во­ ображаемый инструментъ— пойметъ; оценить; выражеш е «читать ноты»— · представлять, умственно воспроизводить мелодш — переносное; ничего общаго съ психологией постижения поэзш не имеющее. Зд'Ьсь— тотъ «ду­ ховный слухъ» и едухсшное зрЬше», про которые говорить АлексЬй Толстой .

«Слухъ же духовный сильней напрягай, и духовное зрЪнье»; читатель поэзш всегда творецъ, а не просто восприниматель. П оложеш е печатнаго слова— вовсе не такъ просто, какъ представляетъ себ4 Демель; оно, мало по малу, сделалось для насъ символомъ и тайнымъ знакомь нЬкой скрытой магш ;— · и поистин'Ь Демель— плохо читатель, если не знаетъ этого .

Но трагизмъ положеш я писателя-Деме ля; трагизмъ положеш я Гоф­ маннсталя, когда къ нему подошелъ его собрать съ словами: «что за ч еп уху вы написали; я ничего не понялъ»; трагизмъ положеш я Б лока, заставлявшаго вскрикнуть: «я васъ не писалъ никогда, проклятыя книги» (т.-е. вы мн-Ь чужды и даж е враждебны)— -этотъ трагизмъ остается въ полной силЬ .

ч и т а т е л я — Демель не правъ въ своемъ осуж денш Съ точки зр%н!я книгъ: читатель равнодушенъ къ трагед1ямъ авторовъ; и зд'Ьсь Пуш кинъ совершенно правъ: книги— др узья, попутчики, руководители. Но Демель виноватъ, собственно говоря, лишь въ томъ, что поставилъ неправильное заглавие на своей статьЬ.; если бы онъ ее озаглавилъ «Книга и писатель»

съ эпиграфомъ изъ Б лока, то онъ былъ бы вполн'Ь оправданъ. Зд’Ьсь— трагедхя творчества; худож никъ— -годами одиночества, ученичества и усилий создаетъ картину; музыкантъ— симфонш, сонату, оперу; поэтъ, писатель— книгу. Романистъ— въ болЬе выгодномъ положении. Романъ ео ipso равенъ книпЬ; но характерно, что три осуж деш я книги, которыя передъ нами, раздаются съ устъ лириковъ; Пуш кинъ— въ библютек'Ь П уш кина не было книгъ, имъ сочиненныхъ; Пуш кинъ зд'Ьсь— 1 олько читатель .

т Можно ли теперь утверж дать, что лирикъ творитъ— книги? Д а. Не книги — Книгу (въ единственномъ числЬ; пожалуй, съ большой буквы). Т ы сячу разъ правъ Фетъ, съ геш альной интуиц1ей писавшей о поэзiи Тютчева:

.Ёотъ эта и н и ж к а небольшая Томовъ премногихъ тяжелей» .

Быть можетъ— да и наверное— Фзтъ хот^лъ лишь выразить внутрен­ нее качество въ противовЬсь количеству— чистой, «какъ бываетъ чистое золото»— поэзш Тютчева; но онъ правъ помимо себя самого въ способе выраж еш я своей мысли. «Книга», которую создаетъ поэтъ-лирикъ,— это общая форма, замкнутая со веЪхъ сторонъ, его многограннаго творчества;

книга ж и з н и ; — иногда, какъ въ данномъ случай Тютчева (и самого Ф зта)— великолепно совпадающ ая съ реально эмпирической своей фор­ мой— съ книжкой, напечатанной на бум аге, въ такомъ-то м есте, столько-то стоющей, такого-то года .

Теперь Демель враждебно относится къ книгамъ; значитъ ли это, что онъ враждебно бы отнесся къ Единой К н и ге его и скусства и его жизни?

Ведь Блокъ писалъ: «молчите, проклятыя к н и г и » — во множественномъ числе. Съ другой стороны: что надо читателю? Т ом у читателю, кото­ рому д е л а нетъ до мучеш й авторовъ, для котораго книги— друзья, со в е т ­ чики и попутчики? «Поэтъ» изъ статьи Бориса Садовского можетъ быть вполне правъ, говоря, что молодымъ поэтамъ вредно слишкомъ много читать; но врядъ ли бы онъ сталъ отрицать, что молодымъ поэтамъ очень и очень полезно читать Единыя Книги Пуш кина, Лермонтова, Тютчева, Фета, (мы въ данномъ сл уч ае такъ и говоримъ: «читаю Пушкина»», не Пушкина) .

книги Конечно, эта терминолопя страдаетъ расплывчатостью и неясностью;

могутъ возразить: «Книга Пушкина»— это потому, что мы живемъ после него; при его жизни, ее нельзя было читать. Отвлеченная, Единая Книга съ большой буквы— символъ все же; Демель, Б локъ, «поэтъ» Б. Садовскаго не противъ нея борются; это было бы подобно битве Ламанчскаго гидальго съ мельницами. Но если и зд есь, на низшемъ эмпирическомъ плане, проведемъ различ1е между «книгой» и «книгами», то выяснится Многое .

Х удож никъ творитъ картину; музыкантъ-композиторъ— симфонш ; бу­ дущей синтетикъ, творецъ будущ аго и скусства, о которомъ мечталъ Вагнеръ— -сотворилъ великую мистер1ю на сцене; писатель-романистъ— творитъ романы, т.-е. книги; зд есь все ясно: книга, какъ картина, статуя, здаш е, опера,— -есть нечто замкнутое въ себя; кристализированная форма; инди­ видуальная единица; самодовлеющ ее целое; какъ скульпторъ можетъ сое­ динять статуи въ единую гр уппу, такъ романистъ можетъ соединять книги въ трилопю, etc. З д е сь дел о ясно и просто. П осле того, какъ худож никъ, композиторъ, романистъ, создавъ положенное имъ каж дому на долю твоpenie и скусства, принесли «священную жертву»— оно уж е имъ не принадле­ жите,' книга, конченная романистомъ— уж е не его собственность, а соб­ ственность искусства; заставлять ихъ «молчать»— уж е гр^хъ и преступлеHie; худож никъ, написавшей икону для храма, не им-Ьетъ на нее никакого права собственности; писатель, выпустившШ романъ, какъ бы отказался отъ него; отрезалъ отъ себя часть; «возьмите— это б ы в ш а я часть меня, но не я. Я въ стороне. Я — иной!» Романистъ, перед-Ълывающш nocni книги, такъ же греш ить противъ законовъ творчества и искусства, какъ худож никъ, перекрашивающШ одну и т у же картину. Если не нравится— создай новый вар1антъ, но снова; это правило, которому следовали всегда великое мастера изобразительныхъ искусствъ .

Но такъ ли дЪло обстоитъ съ лирической книгой, съ лирическими кни­ гами, о которыхъ писалъ Демель? Н етъ. Л ирика— непрерывна; надо ее оценивать только после того, какъ жизненный путь поэта кончился. Р а з ­ д-клеше лирики— Единой Книги поэта— на реальныя, эмпиричныя единицы книгъ— условность. Отсюда происходитъ трагизмъ п о л о ж е тя ; враждебность писателя къ кни ге, имъ созданной; оторвалъ— и нетъ, не оторвалъ; и не мое— принесенная жертва; и мое, потому что въ ней бьется то, что заклю ­ чено въ д уш е моей. Демелю вовсе не следовало читать свои книги публично;

мы уж е пытались выяснить, что это его требоваш е основано на неправильномъ его пониманш читателя, какъ слуш ателя; но каждый авторъ-лирикъ имелъ бы право на вечные коррективы къ своей к н и ге. Вы читаете мой одинъ отделъ? Вы не поймете его, если вамъ не прочту моего новаго стихотвореш я того же цикла. Вы читаете это мое стихотвореш е? Н етъ, не надо, теперь я несравненно лучше сказалъ то же въ т о м ъ стихотворении;

по типографскимъ услов1ямъ, или по инымъ, оно не попало въ мою напеча­ танную книгу; ахъ, дайте я вамъ его прочту!

Издавать лиричесшя книги имеетъ смыслъ только тогда, когда есть твердая уверенность, что это звено— въ прошломъ замкнуто, пройдено;

что эта книга— одна, конченная, глава Единой Книги всей жизни; такой лирической книгой, напр., были «Fleurs du Mal» Бодлэра, сразу ставная «Edition definitive». Но въ Германш, и еще въ большей степени въ Р о ссш, этого нетъ; вместо того, чтобы издавать « d e fin itiv e » ’ Hbii№ издашемъ, меняютъ, кроятъ, разрезываютъ книги; появляется мода на « со б р а т е сочи­ нений» или «полныя собраш я стихотворений»; книга— потеряна; ея нетъ;

в е р н е е — «но съ благодарностью: были». Быть-можетъ, для писателя— это езде некоторое удобство; хотя почему портить ранш я книги, всовывая для полноты то, что потомъ въ другой, более поздней, кн и ге было сказано лучше— неизвестно; да таш е коррективы вполне возможно осущ ествлять и въ последую щ ихъ издаш яхъ одной и той же книги. Что же касается чита­ теля, то для него журналы и «собраш я сочинешй» живущ ихъ писателей— · высшее наказаш е. Книга— другъ; и если этого д р уга ведутъ на казнь, четвертую тъ, распинаютъ, то хочется возмущ аться; и съ другой стороны, сво­ бодное издаш е многолетнихъ трудовъ на «ниве искусства», имеющее не одинъ ликъ, но десятки личинъ и ни одного лица— никогда не сможетъ стать «другомъ»; «другъ»— всегда индивидуаленъ; онъ можетъ стариться;

но знаемъ, что онъ всегда тотъ же; и старина собственно, не онъ самъ, а мы .

Недостатокъ книги (въ ед. числе) и изобилие книгъ (во множ. числе)— большое зло нашего времени. В е д ь появлялась на книжномъ ры н ке такая юмористика, какъ « со б р ате сочинешй» никогда не печатавш ихся раньше писателей!

Это, главнымъ образомъ, про книгу въ ея внутренней сущ ности; смотря на современный книги— вполне соглаш аеш ься съ тем ъ культурнымъ «поэтомъ», о которомъ сказано было выше, что книги— -вредъ; и для чита­ теля оне не нужны; действительно— хламъ и прахъ; во имя книги при­ ходится протестовать противъ «книгъ». Вредъ— въ самомъ ф акте «читашя»

ненужныхъ книгъ; вм есте съ «поэтомъ» кадс протестовать противъ читаш я, но не чтеш я немногихъ кни гъ... В е д ь «поэтъ» говорилъ, что чтеш е— будить творчество, свеж есть молодого таланта; что жизнь выше; что... В с е эти указания— въ высшей степени справедливы; но не должны насъ интересо­ вать сейчасъ; они относятся къ определенной лишь Группе лицъ слишкомъ обширной ныне— собратьевъ по «святому ремеслу»; но какъ долженъ от­ нестись къ бутаде «поэта» и читатель? Равнодуш но; чтеше же творчество, но пусть онъ помнитъ, что чтеше творчество, читаше гибель .

И вотъ, когда передъ нами прошли писатели со своими ч а с т н ы м и (хс«тя всеобъемлющими по глубине) жалобами— читатель такъ же въ праве задать свой горестный вопросъ: г д е «книга», которую я бы могъ читать съ полн ымъ удовлетвореш емъ? (изъ теперешнихъ)— г д е замкнутое въ себе создаш е искусства?— Слишкомъ мало книгъ! Слишкомъ много книгъ!

Даж е старыхъ любимцевъ... Въ «полныхъ собраш яхъ сочинешй» печатаютъ все; святая-святы хъ поэтическихъ лабораторШ— это не для чтеш я; т ен ь поэта должна встать, сказать «не смейте»; это для «изучешя»; но книгъ для чтен1я, для чтеш я просто— книгъ, которыя бы сохраняя индивидуальность свою, были бы для насъ друзьями — «вечными спут­ никами»— нетъ. Столько гэш альны хъ сочиненШ! Стиховъ! Романовъ! Но гд-Ь книги? Собраш я сочинений, журналы, альманахи, снова собраш я сочинений.. .

Н едостатокъ книгъ «для чтения»— показатель низкой' степени развитая .

Книги для всего др угого— у насъ есть. Но если являю тся «книги для чтешя», то лишь на время. Сами же авторы безжалостно разрываютъ и хъ, р аз­ д ел я я обрывки по собранхямъ сочиненш, увы! Или такъ и надо?

Остается частный вопросъ: вопросъ о внеш ности. У тверж даю, что это частный вопросъ. «Украшенная» книга— вовсе не лучше отъ того; ц ель иллюстраций— вовсе не украш ать книгу; пояснять разсказъ, или вести соб­ ственный— параллельно. К ак ъ ошибку делаетъ Демель, заставляя постигать поэз1ю только слухом ъ, ошибку сделаем ъ мы, заставляя постигать поэзхю глазомъ, Иллюстрацш, если он е хорош и, будутъ хороши и в н е текста (Дюреръ, Бирдслей, Гольбейнъ); высшая опасность тамъ, г д е неизвестно— что къ чему: иллю стращ я къ тек сту, или текстъ къ иллюстращямъ; но идеальная книга не нуж дается ни въ каки хъ украш еш яхъ или ухищ реш яхъ типографскаго искусства; рукопись съ мишатюрами на золотомъ фоне— объектъ исторщ искусства, не чтешя. Д ля идеальной книги надо: полная внутренняя законченность, целостность; ничего лишняго; «стиль».— Т ак ъ мало?— Т ак ъ много! Г д е она, такая книга? Л ирическая книга?

Т аки хъ книгъ ждетъ читатель. Д ля него нужны и важны друзья-книги .

Онъ можетъ не взять одной; но другую возьметъ .

Т ак ова— мечта читателя .

А мечты писателя?— Они сами виноваты въ томъ, что пишутъ лирическая книги— и печатаютъ ихъ слишкомъ много!. .

–  –  –

въ «Вопросахъ Философш и Психологш» принимаютъ участ1е следующгя лица: Н. А. Абрикосовъ»

Ю. И- Айхенвальдъ, В. Анри, С. А. Аскольдовъ, Б.Н. Бабынинъ, Н. Н. Баженовъ, 0. Д. Батюшковъ, A. Н. Бекетовъ, Н. А. Берцяевъ, А. Н. Бернштейнъ, П. Д. Боборыкинъ, Е. А. Бобровъ, С. Н. Б ул­ га к о в у В. А. Вагнеръ, В. Э. Вальденбергь, А. В. Васильевъ, А-дръ И. Введенскш, Д. В. Викторозъ, Н. Д. Виноградовъ, П. Г. Виноградовъ, В. И. Герье, А. Н. Гиляровъ, Л. О. Даркшевичъ, В. В. Джонстонъ, Н. А. Зв-Ьревъ, В. Н. ИвановскШ, Н. А. Иванцовъ, Ив. Ильинъ, А. П. Казанскш, М. И. КаринскШ, Н. И. Кар-Ьевъ, Б. А. Кистяковсшй, Я. Н. Колубовскш, 0. Е. Коршъ, С. А. Котляревскш, Н. Н. Ланге, Н. О. ЛосскШ, Л. М. Лопатинъ, С. М. Лукьяновъ, П. Н. Милюковъ, П. В. МошевскШ, П. И. Новгородцевъ, Д. Н. Овсянико-Куликовскш, И. Ф. Огневъ, Э. Л.Радловъ, М. М. Рубинш тейну B. П. Сербсюй, В. С. Серебренниковъ, П. П. Соколовъ, С. А. Соллертинсшй, Ф. В. Софроновъ, Г. Е. Струве, П, Б, Струве, С. А. Сухановъ, П. В. Тихомировъ, кн. Е. Н. Трубецкой, Н. А. Умовъ, В. М. Хвостовъ, В. Ф. Чижъ, Г. И. Челпановъ, Н. 0. Шаталовъ, Г. Ф. Шершеневичъ, В. Ф. Эрнъ и др .

П Р О Г РА М М А Ж У Р Н А Л А ;

1) Самостоятельныя статьи и заметки по философш и психологш. Въ понят1е философш и психологш включаются: логика и теоргя, знаш я, этика и философ1я права, эстетика, исторгя философш и метефизика. философгя наукъ, опытная и физюлогическая психолопя, психопато л оп я. 2) Критичесюя статьи и разборы учешй и сочиненгй западно-европейскихъ и русскихъ философовъ и психологовъ. 3) Обьше обзоры литературъ поименованныхъ наукъ и отд%ловъ философги и библюграфш. 4) Философская и психологическая критика произведетй искусства и научныхъ сочинен1й по различнымъ отд-Ьламъ знаш я. 5) Переводы классическихъ сочинешй по философш древняго и новаго времени .

Журналъ выходитъ п я т ь разъ въ годъ (приблизительно въ конце февраля, апреля, 1юня, октября и декабря) книгами около 15 печатныхъ листовъ .

УСЛОВ1Я ПОДПИСКИ: На годъ (съ 1-го января 1912 г. по 1-е января 1913 г.) безъ доставки — 6 р., съ доставкой въ Москв-Ь— Ь р. 50 к., съ пересылкой въ др уп е города—7 р., за границу— 8 р .

Учащ1еся въ высшихъ учебныхъ заведеш яхъ, сельсше учителя и сельсю е священники поль­ зуются скидкой въ 2 р. Подписка на льготныхъ услов1яхъ и льготная выписка старыхъ годовъ журнала принимается т о л ь к о въ контор^, редакщи .

Подписка принимается въ контор-Ь журнала: Москва, Б. Никитская, Б. Чернышевскш пер., д. 9, кв. 5, и книжныхъ магазинахъ: «Новаго Времени» (С.-Петербургъ, Москва, Одесса и Харьковъ), Карбасникова (С.-Петербургъ, Москва, Варшава), Вольфа (С.-Петербургъ и Москва), Оглоблина (Шевъ), Башмакова (Казань) и другихъ .

Полные годовые экземпляры журнала за третш (№№ 10— 14), четвертый (№№ 16—20), пятый (№№ 21—25), шестой (№№ 26—30), седьмой (№№ 31— 35), восьмой (№ № 36—40), девятый (№ 41 десятый (№№ 46—50), одиннадцатый (№№ 51— 55) годы продаются по 2 р. за каждый годъ, дв е­ надцатый (№№ 56— 60), тринадцатый (№№ 61— 65), четырнадцатый (№ № 66—70), шестнадцатый (№№ 76— 80), семнадцатый (№№ 81— 85), восемнадцатый (№ № 86— 90), девятнадцатый (№ № 91 95) и двадцатый (№№ 96— 100) годы'по 3 р. за экземпляръ; 1911 г.— 6 р. Подписчики на новый 1912 г .

получаютъ журналъ при выписке всЬхъ прежнихъ годовъ издашя сразу по 2 р. за годъ, до 1909 включительно. 1904 и 1910 гг. распроданы. № 15-й журнала, не входящш ни въ одинъ изъ годовыхъ комлектовъ, весь распрэданъ. Пересылка по разстояшю. При выписке всехъ означенныхъ книгъ наложеннымъ платежомъ взимается съ каждаго рубля по 2 коп .

Редакторъ Л. М. Ло п а т и н ъ,




Похожие работы:

«В. А. Абрамов ИАЗ-4714/6 ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ЗАРУБЕЖНЫХ ЦЕНТРОВ ПО СБОРУ, ОЦЕНКЕ И РАСПРОСТРАНЕНИЮ АТОМНЫХ И МОЛЕКУЛЯРНЫХ ДАННЫХ ДЛЯ УПРАВЛЯЕМОГО ТЕРМОЯДЕРНОГО СИНТЕЗА Москва — ЦНИИатоминформ —1988 РУБРИКАТОР...»

«АКАД ЕМИЯ НАУК СИБИРСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ ИНСТИТУТ ГЕОЛОГИИ И ГЕОФИЗИКИ основныIE пАрАмЕтрыI прироАныIx ПРОЦЕССОВ ЭНАОГЕННОГО РУ400БРА30ВAlfИЯ (В 2-х томах) Ре д:коллегия А. п. БеРЗUNа, э.г. Дистанов, А. М. ДЫJrLJ1,UN, В. В. ЗОЛОТУ­ хин, г....»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК Федеральное государственное бюджетное учреждение науки Институт физической химии и электрохимии им. А.Н.Фрумкина РАН (ИФХЭ РАН) Научно-образовательный ко...»

«№5, том 30. 2012 ISSN 2074-0212 ISSN 2074-0948 International Edition in English: Butlerov Communications Англо-русскоязычный химический журнал Бутлеровские сообщения №4-6, том 30. 2012 г. Журнал Бутлеровские сообщения является академически ориентированным научным изданием. В журнале публикуются статьи по основным разделам хими...»

«С.Л. Василенко Базовое тождество математических основ гармонии Светлой памяти Л.Эйлера и М.Марутаева Мне известно, что мне ничего не известно, – Вот последний секрет из постигнутых мной. Омар Хайям, Рубаи, Пер. Г. Плисецкого Введение. Идея новой научно-концептуальной линии-дисциплины "математические начала (...»

«II. Тектоника 81 Puchkov V.N. Evolution of the Uralian orogen // Mem. of the Geol.Soc. / Ed. by B. Murphy. L.: in print . Reichov M.K, Al’Mukhamedov A.I., Andreichev V.L., Buslov M.M., Fedoseev G.S., Fitton J.G., Inger S., Medvedev A.Ya., Mitchell C., Puchkov V.N., Safonova I.Yu., Scott R.A., Saunders A.D. The Timing and Extent of the Eruption of the Sibe...»

«"Рассмотрено" "Согласовано" "Утверждено" Руководитель МО Заместитель директора по УВР Директор МАОУ СОШ с. Маянга // МАОУ СОШ с.Маянга /ГабаловаО.Н./ /Панкратова Л.П./ Протокол № от Приказ № _ от "_"_2015. "_"2015 "_"_2015 РАБОЧАЯ ПРОГРАММА по химии 8 – 9 класс Саулиной Веры Васильевны категория высшая Рассмотрено на заседании пед...»

«Первое информационное сообщение Дифференциальные уравнения и математическое моделирование 22 – 27 июня 2015 г., Улан-Удэ – Байкал, Россия Восточно-Сибирский государственный университет технологий и управления (ВСГУТУ) совместно с Новосибир...»

«ДОКЛАДЫ АКАДЕМИИ НАУК РЕСПУБЛИКИ ТАДЖИКИСТАН 2012, том 55, №3 ФИЗИЧЕСКАЯ ХИМИЯ УДК 661.183.7: 661.682.2 Н.Гаребаш, академик АН Республики Таджикистан Д.Х.Халиков МОДИФИКАЦИИ ПОВЕРХНОСТИ НАНОЧАСТИЦ СИЛИКАГЕЛЯ ПРОИЗВОДНЫМИ КРЕМНИЕВО...»

«ВЕСТН. МОСК. УН-ТА. СЕР. 4. ГЕОЛОГИЯ. 2016. № 1 71 УДК 553.98:551.83 Е.А. Бакай1, М.Е. Смирнова2, Н.И. Коробова3, Д.В. Надежкин4 ЛИТОЛОГО-ГЕОХИМИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ПЕРМСКОГО НЕФТЕГАЗОНОСНОГО КОМПЛЕКСА ЛЕНО-АНАБАРСКОГО ПРОГИБА (НА ПРИМЕРЕ СКВАЖИНЫ УСТЬ-ОЛЕНЕКСКАЯ-2370) На основании изучения кернового материала в разрезе пе...»

«Вафин Ильдар Юсуфович ИССЛЕДОВАНИЕ ПАРАМЕТРОВ ПЛАЗМЫ ПО ИЗЛУЧЕНИЮ В МЯГКОЙ РЕНТГЕНОВСКОЙ ОБЛАСТИ ПРИ МОЩНОМ ЭЛЕКТРОННОМ ЦИКЛОТРОННОМ НАГРЕВЕ НА СТЕЛЛАРАТОРЕ Л-2М 01.04.08 – Физика плазмы Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата физико-математических...»

«II Всероссийская научная конференция (с международным участием) "Актуальные проблемы адсорбции и катализа" 28 – 30 июня 2017 года, г. Плес I Информационное сообщение Уважаемые коллеги! Приглашаем Вас принять участие в работе II Всероссийской научной конференции (с международным уч...»

«ИНСТИТУТ КОСМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК 8-я КОНФЕРЕНЦИЯ "ФИЗИКА ПЛАЗМЫ В СОЛНЕЧНОЙ СИСТЕМЕ" 48 февраля 2013Г., ИКИ РАН СБОРНИК ТЕЗИСОВ г . Москва, 2013г. 8-я КОНФЕРЕНЦИЯ "ФИЗИКА ПЛАЗМЫ В СОЛНЕЧНОЙ СИСТЕМЕ" СБОРНИК ТЕЗИСОВ* СОДЕРЖАНИЕ Секция "Солнце", устные доклад...»

«НАУН: СССР АН.АДЕМПЯ СИБНРСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ ТРУДЫ ИНСТИТУТА ГЕОЛОГИИ И ГЕОФИЗИКИ Вы n у с 261 Ii Ю. Н. КОЛЕСНИК ВЫСОКОГЕМПЕРАТУРНЫЙ МЕ1'АСОМАгf03 В УЛЬТРАОСНОВНЫХ MACC:VIBAX Ответственный редатiтор д-р гео.тт.-ыннора.1. нау.r-; Г. В. Пинус И 3 Д А.Т Е ЛЬ С Т В О Н А У l{ А СИБИРСКОЕ ОТДЕJIЕНИЕ HoвoclrбiJpci' -197о В Iшпге подробно рассматрпваются п...»

«Нижегородский государственный университет им. Н. И. Лобачевского Создание в Нижегородском государственном университете межфакультетской магистратуры Математические модели, методы и программное обеспечение современных компьютерных технологий Образовательный комплекс. Сов...»

«Известия Тульского государственного университета Естественные науки. 2013. Вып. 2. Ч.1. С. 194–206 Физика УДК 539.372:543.444:621.77 Изучение остаточных напряжений и текстуры в стенках стальных труб методом нейтронной стресс-дифрактометрии. I. Пространственное распределение оста...»

«ШЛЯХТИНА АННА ВИКТОРОВНА СИНТЕЗ И СВОЙСТВА КИСЛОРОДПРОВОДЯЩИХ СОЕДИНЕНИЙ СЕМЕЙСТВА РЕДКОЗЕМЕЛЬНЫХ ПИРОХЛОРОВ Специальность 02.00.21 – химия твердого тела Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора химически...»

«Республиканская олимпиада по физике 1999 год, г. Гродно 9 класс.1. Небольшой шарик падает из точки A на массивную плиту, закрепленную на высоте h = 1,0 м от поверхности земли и ориентированную под углом = 45° к горизонту. После упругого отражения от плиты шарик падает на поверхность земли в точке C на...»

«НОВОСИБИРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ СИБИРСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК ПРАВИТЕЛЬСТВО НОВОСИБИРСКОЙ ОБЛАСТИ МАТЕРИАЛЫ 53-Й МЕЖДУНАРОДНОЙ НАУЧНОЙ СТУДЕНЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ МНСК–2015 11–17 апреля 2015 г. ХИМИЯ Новоси...»

«ВЕСТНИК САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА Сер. 12. 2009. Вып. 1. Ч. I И. Д. Котляров ТЕОРИИ МОТИВАЦИИ АБРАХАМА МАСЛОУ И ФРЕДЕРИКА ГЕРЦБЕРГА: ОПЫТ МАТЕМАТИЧЕСКОЙ ФОРМАЛИЗАЦИИ Теория Абрахама Маслоу1 является наиболее известной и широко используемой моделью мотивации, к тому...»

«В.В. Александров РАЗВИВАЮЩИЕСЯ ПРОЦЕССЫ И СИСТЕМЫ Степенные законы Истинные законы не могут быть линейными. Радость любви длится один миг, горечь любви длится всю жизнь. А.Эйнштейн Введен...»

«Дорогие коллеги! Представляем Вашему вниманию инновацию в дезинфекции ДИОКСИД ХЛОРА (Chlorine Dioxide) Английская компания Тристел Солюшенс Лимитед первая в мире создала новый очень мощный дезинфектант на основе диоксида хлора, который проявляет спороцидн...»

«Хасанов Ибрагим Мубаракович ГЛУБИННОЕ СТРОЕНИЕ ЮГО-ВОСТОКА ЯНО-КОЛЫМСКОЙ СКЛАДЧАТОЙ СИСТЕМЫ И ЕГО ЗОЛОТОРУДНЫХ УЗЛОВ ПО ГЕОФИЗИЧЕСКИМ ДАННЫМ. Специальность 25.00.10 – геофизика, геофизические методы поисков полезных ископаемых АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата геолого-минералогических наук Ирк...»

«Технологии производства органических химикатов и полимеров Наше новое название ThyssenKrupp Industrial Solutions www.thyssenkrupp-industrial-solutions.com -2Содержание Страница 1. Профиль деятельности компании 2. Сферы деятельности компании Uhde 3. Органические химикаты 3.1 Дихлорэтан...»

«книги можно скачать бесплатно и без регистрации. NEW. Р.В. Каттралл. Химические сенсоры. 2000 год. 146 стр. djvu. 2.1 Мб . Уч. пособие представляет собой введение в захватывающий мир химических сенсоров. В нем обсуждаются будущие тенденци...»

«Схема для занятия по математике О. А. Скоролупова ЗАНЯТИЯ с детьми старшего дошкольного возраста по теме "ПОКОРЕНИЕ КОСМОСА" Москва ББК 74.900.6 С44 Скоролупова О. А. С44 Покорение космоса.-2-е изд. М: ООО "Издательство Скрипторий 2...»








 
2018 www.new.z-pdf.ru - «Библиотека бесплатных материалов - онлайн ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 2-3 рабочих дней удалим его.